Закончив с вечерником, Дервин отправился на поиски жреца. Жаль, Кеммер запретил ему брать свой маголёт, сказал отдыхать и восстанавливаться. Однако отказ мало на что влиял. Главное решение Дервин уже принял, всё остальное — частности и ерунда.
Старика Валентайна Дервин нашёл в отведённых ему покоях. Маленькая, скромно обставленная комната показалась на удивление обжитой и уютной.
Единственный дом того, кто не имеет права владеть домом.
Жрец не удивился гостю, прокряхтел что-то неразборчивое, однако прочь не отослал.
— Чего тебе, курсант? — ворчливо спросил он, сидя на постели и даже не думая подняться навстречу, как того требовал этикет.
— Я хотел попросить вас о большом одолжении.
— Ну, проси, — милостиво разрешил жрец, теперь поглядывая на незваного гостя с интересом.
— Вы можете пообещать сохранить этот разговор в тайне? — напряжённо сжал кулаки Дервин.
— Не могу. Мало ли чего ты задумал? — Валентайн пожал худощавыми плечами, остроту которых не скрадывала даже жреческая хламида.
— Я не задумал ничего плохо. Просто хочу снять с Лиры проклятие. Несколько месяцев назад вы провели обряд между Аделью и Кеммером, хотя разрешения семьи Болларов у них не было. Я хотел попросить вас провести такой же обряд между мной и Лиорой, ведь согласия её брат точно не даст.
Старик хитро сощурился и ехидно спросил:
— Ишь, какой шустрый! А Лиркино согласие ты получил, герой-любовник?
— Нет, не получил пока. Но я уверен, что она не откажется.
— С чего б это тебе быть уверенным, а? Насколько я вижу, она тебя избегает. В медблок не ходила, о здоровье твоём не справлялась. Нужен ты ей больно…
— Я не навязываю себя в качестве супруга!
— Стал быть, помереть решил?
— Не совсем… Я хотел попросить воскресить меня после обряда. А дальше брак можно и аннулировать.
— Командор мне за такое башку оторвёт, — подумав, ответил Валентайн. — И прав будет. Это ж убийство чистой воды получается. Одно дело, когда есть особые обстоятельства. К примеру, невеста беременна или честь её поругана, тут хочешь не хочешь, а действовать надо. Другое дело — чисто ради ваших с Лиркой хотелок на преступление идти. А ежели я твой дух не смогу вернуть? Старый я стал, с каждым разом получается всё хуже и хуже. Магия моя уходит, а воскрешение требует многих сил, курсант. Пусть жить мне недолго осталось, однако даже столько с таким камнем на душе я ходить не собираюсь. И вообще, строчка у меня в ритуальной книге только одна осталась, и я её для Лунарочки берегу.
Дервину эти слова показались неимоверно несправедливыми.
Опять для Лунары всё, а для Лиоры — ничего.