— Я поступала так, как считала нужным, и действовала в интересах пациента! — обиженно воскликнула я, не имея возможность даже встать с этого дурацкого журнала, отчего казалось, будто брат с сестрой нависают надо мной и давят сверху.
— Ты была не обязана! И ты действовала не по инструкции, за что тебе могут сделать взыскание.
— Кто? Адель? Пусть делает! А командор пусть посмеет это взыскание подписать! — дерзко вздёрнула подбородок, упрямо глядя на брата. — Я вынесла профессиональное суждение и оказалась права. Ногу действительно удалось сохранить! Я, вон, даже грамоту получила от императора! И вообще — ты сам всегда говорил, что мстить детям за поступки родителей — несправедливо! А сам Дервин ничего плохого нам не сделал! Он не выбирал, в какой семье родиться!
— Ах, он теперь просто Дервин? — ядовито переспросил брат, тут же ухватившись за мои слова. — Может, ты ещё что-то хочешь рассказать?
— Не хочу! Я не сделала ничего плохого! — скрестила я руки на груди, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. — Все считают Болларов мстительными, злобными интриганами, и у меня это в печёнках сидит. Я всего лишь поступила порядочно! Так, как поступила бы с любым другим пациентом. Так, как должен поступать нормальный целитель!
Возразить Брену было нечего, но он всё равно злился.
Злился на то, что именно мне выпало спасать Местра.
Злился на то, что Местр выжил и остался на двух ногах, это прекрасно читалось по измождённому лицу.
— Брен, хватит. Я поговорю с Лирой, — наконец вмешалась Лунара. — Ей действительно не оставалось другого выбора. Представь, какие разговоры пошли бы, если бы она позволила ему умереть или ампутировала ногу. Тогда все мгновенно забыли бы о протоколах, а нам на головы полились бы очередные потоки грязных сплетен. Лучше грамота, чем обвинения в недобросовестности и очередной удар по нашему имени.
Лиловую комнату заливали бледные утренние лучи Солара, и почему-то она казалась мне застывшим слепком несправедливости и горя.
Брат отошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник и склонил голову. Я плакала, сидя на постели. Лунара продолжала нервно переплетать пальцы.
И, может, всё бы закончилось на этом, но… но разумеется, у входа нарисовался Дервин, которого никто не звал.
Я увидела его первой и сделала такое лицо, чтобы он тут же сгинул в коридоре, но было уже поздно: Лунара обернулась и вздрогнула всем телом, а Брен поднял взгляд от подоконника.
— Прошу прощения, ноблард Боллар, — сказал Дервин. — Я, как и половина части, стал невольным свидетелем вашей ссоры. Думаю, что ваш гнев несправедливо направлен на Лиору. Это я просил сохранить мне ногу, а она не смогла отказать.