Саша набрал «7», получил аккуратную колонку `7×1=7` и так до девяти.
— Ладно, — сказал Михалыч, который всё это время молча стоял, опираясь рукой о стол. — Первому экземпляру зачет.
— С чего это такая щедрость? — не понял Саша.
— С того, что вместо «ручная работа мастерской КБ‑3» мы имеем серийное изделие, которое сразу из ящика считает семь умножить на девять, — пояснил Михалыч. — Не каждый начальник такое выдержит.
Вторая и третья машины прошли проверку почти так же гладко. На третьей один раз моргнул индикатор «Контроль ОЗУ», Алексей отметил номер платы, но повторный самотест прошёл нормально. Паяльник остался на подставке.
Четвёртая решила напомнить, что жизнь — не рекламный проспект.
При включении лампа в сети чуть дольше задержалась на пике яркости. «Питание» загорелось, «Контроль ОЗУ» вспыхнул и… остался гореть. На экране вместо курсора — «02».
— Память, — сразу сказал Саша, не заглядывая в таблицу кодов, висевшую над стендом. — «Ошибка цепей чтения ОЗУ. Проверить К155ИЕ7, К155ИД1 и дорожки».
Алексей кивнул. Они отключили питание, сняли крышку. Заводской монтаж выглядел аккуратно, почти образцово: ровные швы, подрезанные ножки. Почти.
— Вот, — Люба указала шилом на одну из микросхем К155ИЕ7. Дорожка под ней выглядела матовой, словно перетравленной, а припой лишь обозначал присутствие контакта.
— Холодная пайка, — вынес вердикт Валера. — Или флюс не смыли. Сейчас исправим.
Валера капнул свежего припоя, прогрел контакт, Михалыч проверил через лупу. Повторный запуск — самотест показал «00», машина стартовала.
— Пишем: «доработка по месту», — пробормотал Алексей. — Один — в графу «исправлено».
Пятая машина выдала код «21» — сбой клавиатуры. Жгут, к счастью, был МГТФ, как и договаривались, но винт крепления разъёма кто‑то недотянул, контакт пропадал. Подтянули, записали.
Шестая, седьмая и восьмая прошли без капризов.
Две последние решили не портить статистику сразу. Сначала выглядели идеально. Потом одна при нагреве начала раз в двадцать минут уходить в код «11» — нестабильное питание. Проверка показала, что стабилизатор уплывал к верхнему пределу, как в учебнике «Как делать не надо». Вторая при ударе по столу (это Валера всегда проверял отдельно) моргнула экраном, обрубив строку посередине.
— Трещина, — сказал он, даже не заглядывая внутрь. — Где‑то в районе разъёма.
Так и вышло.
К вечеру лист с номерами выглядел честно: восемь — «включить, работает», две — «в ремонт/рекламация».
— Восемь из десяти, — подытожил Евгений, докуривая у форточки. — Для первого захода — выше среднего. Помнишь первые платы из нашего макетного? Там статистика была обратной.