— ВКУ, — напомнила Люба, не отрываясь от кульмана. — Когда они путают фазу или не дотягивают контакт, самотест сейчас ведёт себя так, как будто у нас куда‑то пропала синхронизация. Давайте пусть пишет «31».
— «31 — ошибка цепей вывода информации. Проверить блок сопряжения, разъём ВКУ, телевизор». — Алексей закончил строчку, поднял глаза. — И отдельной строкой: «При коде 31 сначала попробовать включить телевизор».
Евгений хмыкнул.
— А то ведь начнут ковырять плату, а вилка из розетки, — согласился он.
— И последнее, — сказал Алексей. — Полный ступор. Если машина зависла до того, как успела что‑то вывести, — это уже не для слесаря, это для нас. Там и код не покажешь.
— Ну, тогда пусть хоть промигивает всеми индикаторами, как фонарик бедствия, — предложил Саша. — Чтобы добить нервную систему проверяющего.
— Не надо, — остановил его Михалыч. — Мы тут железо тестируем, а не инфаркты.
Список кодов ошибки занял полстраницы. Алексей переписал его аккуратно, без клякс, и понёс к Наталье.
Та выслушала, затем вздохнула и перевела инженерный русский на официальный.
«В устройство встроен режим контроля узлов, при котором комбинации на цифровых индикаторах отображают место возможной неисправности. Таблица значений — см. Приложение 3.»
— Приложение 3, — повторил Алексей. — Как это благородно звучит. По сути — шпаргалка «куда смотреть и кого ругать».
— Главное, чтобы внятно, — отрезала Наталья. — У нас теперь в документации будет три уровня читателя: школьник, учитель и монтажник. Я даже боюсь спросить, какой из них самый опасный.
— Монтажник, — не задумываясь, сказал Михалыч.
— Учитель, — одновременно произнёс Евгений.
Наталья усмехнулась.
— Вот и отлично, — заключила она. — Значит, мы на правильном пути. Теперь осталось сделать так, чтобы ваши чудеса с кодами не растянули включение до получаса. И чтобы новый самотест не убил старую память.
— Не убьёт, — уверенно сказал Алексей. — Мы же не «новый», мы надстройку делаем. Базовый тест остаётся. Мы только в конце выводим цифру.
Вечером в машинном зале они с Евгением проверяли новую логическую схему самотеста «на большой машине», чтобы не перешивать всё на глаз. Евгений набрал на перфокартах кусок микропрограммы, включил в план работ через Тихонову, и машина показала, что их «таблица исправностей» укладывается по времени в те же секунды, что и старый самотест.
— Видишь, — сказал Евгений, глядя на алфавитно‑цифровое печатающее устройство, выбрасывающее аккуратные строчки «ERROR=01», «ERROR=21», — теперь мы можем не только знать, что плохо, но и объяснять это в двух цифрах.