— Ильянка!
Твою мать, ну чего ты опять орешь? Ребенка разбудишь!
— Ильянка!
Пришлось выходить.
Смотреть на мужика было страшно. Красотой он не блистал и в прежние времена, а сейчас ему на вид было к пятидесяти.
— Что нужно?
Бам-м-м! Голова взорвалась болью. Я не упала только потому, что схватилась за косяк двери.
— Как с благодетелем и хозяином своим разговариваешь? Совсем разум потеряла? Думаешь, если сына родила, то хозяйкой тут стала? Ты никто тут, нищета подзаборная, собачья дочь! Я тебя из милости приютил, без меня ты б с голода подохла или на панель бы пошла, забыла?
Очень хотелось сказать, что лучше на панель, чем к этому в постель, но промолчала. Училась я всегда быстро, а через побои любая грамота усваивается с первого раза.
— Ну? — мужик явно ждал ответа.
— Не забыла, — выдавила из себя я, ссутулясь.
— Ну?
— Не забыла… господин.
— Любимый господин.
— Любимый господин, — послушно повторила я, мысленно пообещав засунуть эти слова ему в глотку когда-нибудь.
— Руку целуй и проси прощения!
От дальнейшего унижения меня спас заоравший младенец. Я невольно дернулась в сторону детской, прошипев:
— Все же разбудили!
— М-м-м… дура! Что вылупилась, иди к сыну! И оденься уже! Как нянька придет, сразу на кухню, пора уже трактир открывать.
Твою мать, да он издевается? Еще и трактир? А как же декретный отпуск?
Одной рукой удерживая тяжелеющего с каждой минутой безымянного пока младенца, я другой рукой быстро перебирала вещи в шкафу. Мой… допустим, хозяин, не мужем же его звать, в самом деле!.. уже оделся, в счастью, помощь ему не потребовалась. Поглядев на его наряд: кальсоны, рубашка без рукавов, потом высокие, до колена, полосатые носки, шерстяные штаны, плотная рубашка с рукавами и жилет с меховым воротником поверх всего этого великолепия, я выбрала нечто подобное. Панталоны, белая нижняя юбка, серая шерстяная поверх. Рубашка, кофта со шнуровкой. Хватит или еще что-то нужно?
Младенец лежал в это время на постели и активно выпутывался из пеленок. Я больше всего боялась, что он грохнется на пол и убьется. Пеленать я не умела, да и нужно ли? На вид он довольно бодрый, может, и ничего, что он подрыгает руками и ногами?
— Госпожа Ильяна, простите за опоздание, — в комнате появилась средних лет женщина неряшливого вида. — Ох, идите уже, я все сделаю сама. Вы даже запеленать Августа толком не можете, а все туда же.
— Куда «туда же»? — холодно спросила я, с неприязнью наблюдая, как нянька ловко обращается с пеленками.
— Говорят, вы давеча булочнице дерзили.
— А ваше какое дело? — не утерпела я.