Глубже виднелся подвижный, бугристый язык, усеянный множеством крошечных крючков, похожих на кристаллы соли, но явно острых. Когда он провел им по морковке, та исчезла буквально за секунду, с противным чавкающим звуком.
На краях пасти дрожали влажные щупальца, будто пытаясь на ощупь определить, есть ли у меня еще еда.
– Мамочки, – пролепетала я и, зажмурившись сунула улитке морковь. Затем еще одну.
Через пять минут я, как загипнотизированная, подавала ей овощ за овощем, а Фалафель работал как бездонная мясорубка. Огурцы, морковка, капуста – все исчезало, перемалывалось.
– Еще чуть-чуть, и она… он… оно сожрет все! – простонала я, – интересно, а улитки умеют насыщаться?
К счастью, в какой-то момент Фалафель замер, громко икнул, и довольно свернулась клубком, будто решил вздремнуть прямо по середине обеда.
– Бежим, – тихо прошептала я и начала пятиться к двери.
Нащупала ручку, выскользнула наружу, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, ловя воздух.
Пол стоял рядом в двух шагах, как всегда прямой и спокойный. Ни один мускул на лице не дернулся, будто и не было никакой встречи с пушистой мясорубкой.
– В поместье безопасно, если вовремя кормить зверей, – прошептала я слова Матиаса, – да как бы нас самих не съели!
Пол невозмутимо пожал плечами, кажется пасть пушистой улитки его не впечатлила.
– Ладно, – я заставила себя отлипнуть от двери и раскрыла фолиант. Закладка мягко щелкнула. – Чем быстрее все сделаем, тем лучше. Следующий… Герольд. Трехголовый медведь. Кормление: левая голова – мясо полтора килограмма, правая – мясо полтора килограмма, средняя – фрукты и овощи. Не путать. Не задерживаться в поле обнимания. Что такое поле обнимания?
Я посмотрела на Пола, тот снова пожал плечами. Это уже начинало раздражать. Захлопнув книгу, я скомандовала Полу:
– Сходи в погреб, Пол. Принеси еды Герольду.
Пол развернулся и с привычной, немного неровной походкой ушел вниз. Шаги глухо отдавались в коридоре. Я подошла к двери с табличкой «Герольд» и прислушалась и тут же отшатнулась. Этот страшный голодный рев шел оттуда! Он был таким низким и утробным, что кажется дрожал весь дом.
Я быстро сверилась с карманными часами. Мы задержали кормление на час. Стихая, рев разделился на два перекликающихся голоса и закончился глухим «ух», будто кто-то басом чихнул.
– Сейчас всех накормлю, – успокаивала я себя, – приедет Вероника, она самый лучший адвокат на свете. Она подскажет, как избавиться от зверинца, разобраться с доходами от поместья, с бумагами. Я забуду все это как страшный сон и займусь приятными хлопотами – выбором новых обоев и цветом фасада.