Я души в ней не чаю. Встаю по ночам, когда она плачет. Марьям хочет сама, но я не позволяю, потому что знаю, как сильно она устает за день.
По вечерам перед сном я купаю Лейлу в маленькой ванночке. Она брыкается, брызгает водой. Потом кормлю из бутылочки – Марьям сцеживает молоко, чтобы я мог кормить тоже.
Пою ей колыбельные на родном языке. Те самые, что пела мне моя мать, когда я был маленьким.
Странно. Я так зол на неё. Так ненавижу за то, что она сделала. Но когда держу свою дочь на руках и пою эти песни – вспоминаю ту мать. Ту, которая любила меня. До того, как ненависть съела её изнутри.
Наверное, я никогда не прощу её. Но могу помнить хорошее. Для себя и дочери. Моя малышка никогда не увидит бабушку. Не потому что ее приговорили, нет, после оглашения решения суда мы смогли добиться апелляции и домашнего режима вместо тюремного. Но я бы ни за что не повез дочь к матери, которая скорее всего ее ненавидит, потому что в ней течет половина крови женщины, которая забрала ее любовь.
Марьям стоит в дверях спальни, смотрит на нас. Улыбается.
– Ты замечательный отец, – говорит она тихо.
– Стараюсь.
Укладываю Лейлу в кроватку. Она зевает, закрывает глазки. Через минуту засыпает.
Подхожу к Марьям. Обнимаю её.
– Спасибо, – шепчу ей на ухо.
– За что?
– За всё. За то, что ты есть. За нашу дочь. За то, что дала мне второй шанс на счастье.
Она поворачивается в моих объятиях, смотрит на меня.
– Это ты дал мне шанс. Когда забрал меня тогда, в клубе. Когда защитил от своей матери. Когда полюбил меня такой, какая я есть.
Целую её. Нежно, медленно.
– Я всегда буду тебя любить. Всегда буду защищать. Ты и Лейла – моя жизнь. Мой смысл.
– И ты наш, – улыбается она.
Мы стоим так, обнявшись, в детской комнате нашей дочери. Было больно и страшно, мы потеряли людей. Лейлу. Мою мать, которая выбрала месть вместо любви.
Но мы нашли друг друга. Нашли любовь, которая прошла через огонь и стала только крепче.
У нас есть дочь. Есть будущее. Есть всё, что нужно для счастья.
И я клянусь – я сделаю всё, чтобы защитить эту семью. Чтобы моя дочь росла в любви, а не в страхе. Чтобы Марьям и Лейла всегда улыбались так, как улыбаются сейчас. Так, словно их ничего в этом мире больше не заботит.
Потому что они – моё всё.
Мой дом. Мой смысл. Моя жизнь.
И больше мне ничего не нужно.