— Так ты джентльмен, значит? — я резко шагнул вперед, кутаясь в бурку, уже перевязанный казаками, которые оказали мне первую помощь сразу после ранения. — Так зачем же ты пришел в такую даль сеять вражду и гадить нам? И разве джентльмены воруют женщин? Почему Вера? Зачем понадобилось именно ее похищать?
Мертон ответил совершенно спокойно, голосом, лишенным эмоций:
— Она казалась мне идеальным инструментом давления. Ее знатное родовое имя — ключ к властным кругам Петербурга. Ее отец — влиятельный князь и генерал, приближенный к императору. Другие ее родственники занимают важные должности при дворе. Через нее можно было давить на русское командование…
— И ты думал, что твой примитивный шантаж сработает, если получишь Веру в заложницы? — уточнил я.
— Почему бы и нет? Я предполагал, что у меня есть время. Но, его не оказалось… — проговорил Мертон.
В этот момент из подземного хода вышла Вера, за ней казаки вывели под руки связанного Гиоргадзе. Князь был бледен, но в его глазах все еще тлела злоба.
— А, вот и мой храбрый союзник! — язвительно сказал Мертон. — Я так и думал, что ты подведешь в последний момент!
— Молчи, англичанин! — прошипел Гиоргадзе. — Ты сам виноват, что попался.
— Довольно! — резко оборвал их Максим Максимович. — Оба будете отвечать перед русским командованием и правосудием.
Рассвет разгорался, и солнце выходило на небо из-за гор на востоке, окрашивая руины заброшенной крепости в багровые и золотые тона. Ветер развевал дым от костра, смешивая его с запахом крови и пороха, все еще чувствовавшимися в воздухе после боя. Но теперь к этим запахам прибавился аромат солдатской каши, которую готовили на огне казаки, чтобы подкрепиться перед дорогой обратно.
Мертон под охраной троих казаков сидел на камне со связанными руками, склонив голову. Его лицо, обычно холодное и надменное, теперь выражало лишь усталость и злобу. Несмотря на всю свою показную браваду, он хорошо понимал, что проиграл.
— Так вот как заканчивается замысел сделать Британию великой? — пробормотал он по-английски, глядя на свои связанные руки. Но, я понял его фразу, поскольку английский являлся тем единственным иностранным языком, который учил со школы и выучил, в конце концов, не так уж и плохо.
— Замысел был глупым с самого начала, — сказал я, подходя к нему. — Вы, англичане, всегда недооцениваете нас, русских, и переоцениваете самих себя.
Англичанин усмехнулся:
— Кто знает, как бы все сложилось, Печорин, если бы Гиоргадзе не подвел меня?
— Он просто оказался слабее, чем ты думал, — заметил я.
Мертон посмотрел на связанного князя, которого казаки выволокли из подземелья и посадили на камень в другом конце крепостного двора, чтобы накормить. Пока Гиоргадзе кушал кашу, Максимыч расспрашивал его о чем-то.