Я мчался на мотоцикле через поле, выжимая из мотора полную мощность. Пыль летела в тактические очки, и песок скрипел на зубах. А сзади по спине меня хлопал мой же автомат. Как только мотоцикл подскакивал на очередной кочке, так сразу следовал новый удар по спине. Причем, не слабый, а такой, что даже сквозь бронежилет неплохо так чувствовался. Неудачно, конечно, что оружие пришлось за спину на ремне перекинуть. Просто впереди на шее у меня висел еще один ствол: дробовик двенадцатого калибра, который я навострился успешно применять против дронов.
Но, сейчас и гладкоствол оказался бесполезен, поскольку закончились патроны. Вражеские дроны нагоняли. И я стремился достигнуть ближайшей лесополосы, чтобы попытаться укрыться в ней прежде, чем летуны начнут сбрасывать гранаты мне на голову. Вот только, они летели быстрее мотоцикла. И потому настигли раньше, чем я ожидал. От пары сбросов мне удалось уклониться, опасно маневрируя на скорости. Но, третий взрыв произошел слишком близко. Рвануло слева и чуть впереди, отчего мой мотоцикл, пробитый осколками, закувыркался, а меня самого выкинуло головой вперед. Хоть я и был в шлеме, но удар оказался настолько сильным, что мир для меня мгновенно померк.
Когда очнулся и открыл глаза, то лежал на спине, а со всех сторон стояли горы. На вид высокие и неприступные, с темными скалами и желтоватыми обрывами, поросшими кое-где какой-то зеленью. А за ближними вершинами вставали дальние, покрытые снегами. И над всем этим горным краем висели в небе кучевые облака разнообразных форм, похожие на сказочных чудовищ, открывших рты, чтобы сожрать кого-нибудь. Я же, судя по всему, лежал в небольшой горной долине.
После того, как мои глаза снова начали видеть, я почувствовал резкую боль в голове. Но, одновременно с этим, прорезался слух. И я отчетливо расслышал одиночные выстрелы, крики, лошадиное ржание и еще нечто, напоминающее стук копыт по камням. А еще где-то журчала вода. Вскоре я увидел, как рядом со мной остановился всадник, одетый в архаичную военную форму. Спрыгнув с коня, он сразу приблизился. И его усатое лицо выражало озабоченность, когда он сказал:
— Я думал, что эти черкесы убили вас, ваше благородие!
«Что еще за благородие такое? Меня никто так никогда не называл. Во всяком случае, до этого момента», — подумал я, попробовав что-то сказать. Но, вместо этого, издал звук, похожий на стон. А незнакомец закричал кому-то: