Я кивнул, не понимая, как оказался в теле прапорщика XIX века. Но, если все это не бред умирающего сознания, то… Значит, я теперь не просто полный тезка героя Лермонтова, а сам стал литературным персонажем. Вот это совпадение!
Как только я на слова Максима Максимовича кивнул головой, так перед глазами все поплыло. И я снова отключился, а пришел в себя уже в совсем иной обстановке. Вокруг меня находились каменные стены без всякой штукатурки. Но, лежал я на этот раз не на земле, а на кровати. Кто-то заботливо перенес мое тело сюда, уложил, раздел и даже накрыл серым шерстяным одеялом, простым, но достаточно теплым. В углу на столе стояло нечто, вроде масляной лампы, которая выполняла функцию единственного источника света в помещении.
Голова у меня по-прежнему была перевязана и болела, но боль уже не была столь острой, как в начале, сосредоточившись больше в месте удара на затылке с правой стороны. Я же лежал, повернувшись на левый бок и глядел на примитивную лампу, думая о том, как же так могло получиться? Меня мучил вопрос: как я оказался в прошлом, в другой реальности, отстоящей во времени почти на два столетия? Объяснений этому я не находил, как ни старался. У меня их просто не имелось. Оставалось лишь принять неизбежное, что, слетев с мотоцикла, я попал прямиком сюда. Впрочем, все указывало на то, что я каким-то чудом остался жив. А это все-таки обнадеживало само по себе. Потому я немного успокоился, не став излишне перегружать свой мыслительный аппарат поиском объяснений произошедшему, а просто заснул.
Когда проснулся, то сразу же обнаружил, что состояние мое улучшилось. Затылок все еще ломило. Но, боль уже казалась вполне терпимой. Преодолев головокружение, я даже смог самостоятельно свесить ноги с кровати. Приняв сидячее положение, я ощутил, что, кроме головы, у меня ничего не болит. Лампа давно погасла, а из единственного окна без стекол, закрываемого лишь ставнями с прорезями, в комнату падало немного света. Отчего я получил возможность рассматривать себя.
Как выяснилось, я спал под одеялом в чистом белом белье: в рубашке с длинными рукавами и в кальсонах. Но, руки и ноги у меня теперь приобрели несколько иную форму. Они оказались тоньше, а пальцы — длиннее. Это явно не были мои прежние конечности. Глядя на них, я снова ужаснулся. Но, они вполне слушались, несмотря на общую слабость в теле. Потому я попытался успокоить себя тем, что, в сущности, ничего страшного не произошло.
Даже если я немного видоизменился, провалившись сквозь время и сделавшись одним из тех самых попаданцев, про которых столько книжек прочитал, то это же не критично, раз все-таки жив остался! А что меня держит в той прошлой жизни, кроме службы? Любимая женщина к другому ушла, с родителями я не в ладах, детьми не обзавелся, военное училище не закончил, а только школу прапорщиков. Там складом заведовал, снабжением занимался, да не сошелся характером с кем не надо, не стал никому из начальства задницу прикрывать, вот и отомстили мне, повесили на меня недостачу и в «шторма» отправили искупать… А тут другая служба, конечно, но ничего, привыкну, никуда не денусь… Главное, что руки и ноги на месте, голова и все остальное — тоже, следовательно, вполне можно продолжать жить дальше! Кстати, мой живот сразу значительно похудел без всяких изнурительных тренировок, так это тоже к лучшему!