— Глазам не верю! Не может этого быть! Горивой, ты решил подшутить над бедным островитянином?
— Какие могут быть шутки? Мы с князем были ошарашены не меньше твоего, — откликнулся тот в тон Яну.
— Ты ли это, Владимир, старый друг мой? — а сам уже наступает, распахнув руки в стороны до самого горизонта, обхватывая и сжимая меня в своих лапищах, да так, что только рёбра захрустели. Если ещё и по спине начнёт хлопать, то точно этого не переживу. — А собака твоя где? У тебя же такая огромная чёрная псина была? Умерла?
— Жива моя собака. В Пскове осталась, за боярыней присматривает, — еле просипел, кое-как отдышавшись от дружеского приветствия.
— Так ты женился? Ну, теперь мы тебя просто так не отпустим.
— И мы с князем как-то это дело упустили. Надо будет сыграть свадьбу для друзей, скоро и братья Трувора в Псков прибудут, вот и погуляем! — разговорился что-то Горивой за моей спиной.
— Так вам с князем не до свадьбы моей было, вас другое больше заботило, — не удержался я от намёка.
— Кто старое помянет, тому и глаз вон! — парировал мой напарник, подмигивая пытающемуся разобраться в нашей пикировке Яну. — Ты нас долго в воротах держать будешь? Может, пора бы и в гости пригласить?
— Пора. Приглашаю! — раскатился весёлым смехом бывший разбойник и пират. — Ты же понимаешь, что надо время потянуть, пока там столы накроют. Что стоите-то? Сколько вас ждать-то можно? Пошли уже.
Внутри ничего не напоминало о той убогой прибрежной деревушке, которую мы когда-то увидели при первом посещении острова. Не было низких тесных хижин, не бегали под ногами грязные ободранные куры, не барахтались в пыли чумазые беговые поросята. Другим всё стало, основательным и, что самое главное, в глаза сразу же бросалась абсолютная чистота на улицах и общий порядок. Дома все стоят по линеечке ровно, почти одинаковые, в палисадниках цветочки глаз радуют. Идиллия. Особенно если вспомнить, кто тут живёт. Впрочем, так всегда и бывает. Из одной крайности в другую. Но почему-то такая крайность мне очень нравится. Шли медленно, осматриваясь по сторонам, выхватывая всё новые и новые детали в окружающем. Поменялись и люди. Исчезла лихая пиратская вольница, на смену ей пришла степенная, достойная жизнь. Ян держался рядом, вполголоса рассказывая мне об изменениях в крепости, о новшествах, внимательно отслеживая мою реакцию на свои речи и по прежнему с некоторым недоумением вглядываясь в моё лицо. В конце концов не выдержал и задал так и сжигающий его изнутри вопрос:
— Боярин, а почему ты совсем не изменился? И где ты столько времени пропадал?