Подходящий генерал для подходящей армии для бессмысленной военной операции.
Нет, справедливости ради, надо отдать должное: Чжонму не сам отдал приказ бежать с Цусимы. Приказ пришел от королей… Или по факту — от Левого Министра, который уже отмыл требуемое?
Котяра пытливо вгляделся в каменное лицо слушателя. Не нашел ожидаемой реакции и уже мрачно сам ответил:
— Не знаю. Но знаю, что Ли Чжонму проторчал две недели на Цусиме с огромной армией, написал несколько писем Со Садамори, а потом спокойно удалился восвояси. И вся эта война мне очень не понравилась. Совершенно! Вот бы в ней что-нибудь поменять! Один-единственный, но важный элемент.
— … Это всё? — глухо спросил бородач.
— Да. Разве не удивительные перемены можно запустить в этом регионе с такой армией да… с обиженным на жизнь капитаном?
— Чушь! Корея исторически не способна противостоять Японии.
— Но Буонапартэ! — поднял лапу кот. — Вы же сами расписали мне, какой он талантливый. Вот и применит свои таланты. Возможно… ну, я не знаю… Найдет какой-нибудь свой путь.
— Уймись, животное! Он не просто талантливый, он изменил ход европейской и мировой истории! Какая к чертям Корея! Верни его обратно!
Бородач уже орал и едва не топал ногами.
— Вы же не хуже меня знаете, что теперь это невозможно. Если бы из точки старта… Там линии напряжения видны невооруженным… А теперь всё сместилось. Всё равно, что иголку в стоге…
— Вот и найди мне эту иголку, паскудник! Или даже не возвращайся! Брысь!
Сиятельный господин Ли каждый раз иронично улыбался, когда О Гванук заявлял, что точно помнит тот момент, который полностью изменил всё. Судьбу Восточного Похода, судьбу тысяч и тысяч людей. Но самое главное — судьбу самого досточтимого О.
Сиятельный Ли улыбался, но не спорил.
А О Гванук ясно, как сейчас, видел тот солнечный день, когда непобедимый флот Чосона выходил из гаваней Кодже. Он — совсем еще юный мальчишка, спешно укладывал в бухты крепежные канаты, чтобы не получить по шее от старших моряков. Гванук находился совсем неподалеку от славного генерала Трех Армий Ли Чжонму, который стоял на кормовой надстройке судна и лицезрел шествие двух сотен подчиненных ему кораблей.
Вдруг взор генерала Ли затуманился. Он покачнулся, поднял вверх руку, словно, защищаясь от чего-то, а потом крепко ухватился за поручень, чтобы не упасть. Ли Чжонму удивленно оглядел пространство вокруг себя и еле слышно произнес:
— Мэр… мо.
Корабельный служка, преодолевая робость, кинулся к генералу с поклоном:
— Нужна ли тебе какая-то помощь, сиятельный господин?