Последняя пара лёгких сарафанов легла в чемодан, и щёлкнули замки — будто захлопнулась крышка шкатулки с самым дорогим предчувствием.
— Алён, ты всё собрала? — голос Даниила прозвучал из дверного проёма, тёплый и нетерпеливый.
— Думаю, что всё! — сорвался с моих губ счастливый смешок, и я обернулась к нему с улыбкой, от которой, казалось, в комнате стало светлее. Каждая клеточка тела звенела, как натянутая струна, предвкушая эту поездку, этот аэропорт, этот самолёт, уносящий нас к синему морю.
Мы с Даниилом были вместе почти год. И вот — первый шаг в общее будущее, совместное путешествие. Но я-то знала, знала твёрдо: затеял он это не просто так. Где-то там, в шуме прибоя или под южным небом, усыпанным звёздами, он преклонит колено. Это не было шоком, нет. Это было сладкое, выстраданное ожидание, созревшее, как плод. Мы уже обсуждали свадьбу… Вернее, торжество .
И вот здесь, в предвкушении счастья, таилась заноза. Я была против этого самого «торжества». В мечтах мне виделся тихий ЗАГС, где слышно только биение двух сердец, и тут же — бегство на край света, где есть только он, я и океан. Но в нашей жизни с Даниилом с самого начала жила третья — Ангелина Степановна. Его мама.
— Алена, ты с ума сошла?! — её голос, резкий, как удар хлыста, до сих пор отдавался в ушах. — А как я родственникам в глаза смотреть буду? Женить единственного сына и не отметить это с размахом?!
Мои робкие аргументы о том, что все эти родственники разбросаны по стране и видятся раз в десятилетие, разбивались о каменную стену.
— У нас так принято, не спорь! — отрезала она, и в этих словах звучал бесповоротный приговор.
«У нас так принято» — эта магическая формула перекрывала любой, даже самый разумный довод. Даниил любил маму, любил виноватой любовью. «Сердце шалит, Аленка, после папы… Тяжело ей», — мягко говорил он, и в его глазах я читала мольбу не раскачивать лодку. Он старался не перечить, боялся её слез и хрупкого здоровья.
Но эта тихая капитуляция душила и меня. Мои собственные родители лишь разводили руками: «Решай сердцем, дочка. Ты ведь за мужа выходишь, а не за свекровь. Привыкнешь». Их совет повисал в воздухе, холодный и беспомощный. Привыкнуть . Словно речь шла о новом режиме дня, а не о том, чтобы смириться с тем, что в твоём собственном браке навсегда прописан третий голос, обладающий правом вето.
Я вздохнула и провела ладонью по гладкой поверхности чемодана. Он был собран. Билеты — на столе. Море — впереди. И предложение, которое должно было стать началом всего. Но почему же вместо безудержной радости внутри клубился тяжёлый, тревожный ком? Как будто я паковала в этот чемодан не платья и купальники, а собственные сомнения, аккуратно сложенные между стопок белья.