Её ручка продолжала двигаться по его стволу, доводя до вершин наслаждения, и Корн разрешил себе это, отдался накатившему наслаждению, излился на обнажённое мягкое бедро очаровательной красавицы Микаэллы. А после… решительно отодвинул её от себя на расстояние вытянутых рук.
Теперь холодная вода стала ощущаться совершенно ледяной, но зато в глазах мокрой дрожащей Микаэллы появился проблеск адекватности. Она даже обхватила себя руками, стараясь то ли согреться, то ли прикрыться. И, видя такие перемены в её поведении, Далтер вздохнул чуть спокойнее.
Убедившись, что больше Мика набрасываться на него с поцелуями не собирается, он сделал воду теплее и, сняв со стены душевую лейку, принялся смывать с девушки следы своей страсти. Она не двигалась, смотрела в пол и выглядела теперь небывало смущённой и растерянной. Что ж, значит, начался откат от зелья возбуждения, а это очень хороший знак.
Микаэлла продолжала молчать, и когда Корн вывел её из душа, и когда закутал в большое полотенце. А стоило Мике увидеть свою одежду, лежащую на диване в гостиной, и она тут же ринулась в спальню одеваться.
Такое поведение той, что совсем недавно встретила его абсолютно голой, вызвало на лице Корна улыбку. Но он быстро вернул себе серьёзный вид, ведь расслабляться рано, и игра точно ещё не закончена.
— Тейн… — проговорила, вернувшаяся в гостиную Микаэлла, кстати, полностью одетая и даже с сухими волосами. — Я хотела поговорить.
Она прятала глаза, выглядела смущённой и ещё в её голосе и поведении так и сквозила неправильность. Будто всё в Мике сопротивлялось тому, что она делала. А ведь во время поцелуев Корн ничего такого не чувствовал, будто тогда она была искренней.
— Я поняла, что хочу быть с тобой и только с тобой. Люблю тебя, — сказала она, но смотрела почему-то себе под ноги. — Прошу, давай сбежим ото всех, хотя бы на день. У моей подруги есть домик в часе езды от столицы. Мы прямо сейчас найдём машину, поедем туда. Проведём время вместе…
— Конечно, любимая. Я согласен, — поспешил ответить Далтер. — Я уже много дней мечтаю сбежать с тобой. Спрятаться от вездесущего надзора Корна.
И что странно, как только он произнёс собственную фамилию, Микаэлла сначала сжалась, а потом подняла голову. В её взгляде будто появилась осмысленность и непонятная надежда. Но минуло мгновение, и их снова заволокло показной влюблённостью.
— Поедем завтра? После твоего испытания? — спросил он.
— Нет. Лучше прямо сейчас, — заявила Микаэлла. — Плевать на испытание и на Игры. Для меня важен только ты.
«Вот оно!» — понял Корн и ухмыльнулся.