Предательница и не принц
Когда дети все равно отвечают за грехи родителей
Я сжала в кулаки озябшие от холода ладони. Мои пальцы дрожали, да и всю меня уже просто трясло от отчаяния и чувства несправедливости. Но сдаваться было нельзя!
— Это выбор без выбора. Я не могу так с ним поступить! — мой голос лишь чудом не дрогнул, хотя в душе творился настоящий хаос.
— Вам придётся, — проговорил светловолосый статный мужчина, глядя на меня с холодным спокойствием. — Если откажетесь, приговор будет приведён в исполнение.
Его звали Далтер Корн, — он представился сразу, как только мы встретились этим вечером в тихом безлюдном сквере недалеко от академии. Раньше я только слышала об этом человеке, но даже не представляла, что придётся столкнуться с ним лично. Он занимал должность заместителя главы тайной полиции королевства, и по словам Артейна, был на особом счету у короля.
В свете единственного фонаря, освещающего небольшой пятачок над лавочкой, этот мужчина казался мне пугающе-равнодушным, словно был напрочь лишён способности что-то чувствовать. Его чёрное пальто было расстёгнуто, под ним виднелся серый классический костюм, но вот ни шарфа, ни шапки он не надел, хотя на улице стояла зима. У него даже перчаток не было, зато имелась приметная тёмно-серебристая трость с чёрным камнем на навершии. И хоть от этого предмета и не веяло магией, но я чувствовала в нём что-то колдовское.
Корн смёл ладонью снег с деревянных перекладин скамейки и сел рядом со мной. Я непроизвольно дёрнулась, поспешила отодвинуться чуть дальше, но он только одарил меня спокойным понимающим взглядом и указал пальцем на строки в старом документе, лежащем на моих коленях.
Прочитав содержимое в первый раз, я не поверила своим глазам. Пришлось перечитать трижды, но написанное там всё равно продолжало казаться просто злой шуткой. Вот только на пожелтевшей от времени бумаге в самом низу красовались королевская подпись и печать.
— Смертная казнь заменяется ссылкой при условии лояльности приговорённого и всех членов его семьи к королевской власти, — зачитал вслух тот, кто явно решил сегодня разрушить мою жизнь. — Если откажетесь от моего предложения, ваш отец пострадает.
— Но как же Тейн? Как вы можете так поступать с ним⁈ Он любит меня! Я очень люблю его. Почему вы хотите всё разрушить⁈ — выкрикнула, резко поднявшись со скамейки.
В тишине пустынного, скованного морозом сквера мой вскрик показался очень громким, почти истерическим. Но мне было всё равно, услышит кто-то или нет. Я понимала, что меня загнали в угол, и из него есть только два выхода, каждый из которых ударит по мне одинаково сильно.