На пороге стоял Олег. В его руках была не деловая папка, а большая коробка дорогого бельгийского шоколада и скромный, но изящный букет гербер. Он был в джинсах и темном свитере, выглядел расслабленно и… немного нервно. Это было ново.
— Проходи, — улыбнулась ему Лиза, пропуская его в прихожую.
— Я как на первое свидание, — тихо признался он, передавая ей гостинцы.
— Хуже, — так же тихо парировала она. — Это экзамен.
В гостиной царила напряженная тишина. Миша оценивающе осматривал Олега с ног до головы, Катя пряталась за его спиной.
— Олег, это мои дети, — сказала Лиза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Миша и Катя. Ребята, это Олег.
— Привет, — первым нарушил молчание Миша, делая шаг вперед и протягивая руку. Рукопожатие было крепким, мужским. — Слышал много хорошего. Про пиар.
— Стараюсь не ударить в грязь лицом, — легко ответил Олег, пожимая ему руку. Его взгляд перешел на Катю. — Катя, здравствуй. Мне мама рассказывала, что ты здорово рисуешь.
Катя, покраснев, вылезла из-за спины брата.
— Здравствуйте, — прошептала она, уставившись в пол.
— Привет, — поправил он мягко. — «Здравствуйте» — это для моей бабушки, а она, слава богу, далеко.
Уголки губ Кати дрогнули в подобии улыбки.
Ужин проходил сначала натянуто. Миша задавал вопросы, больше похожие на допрос: о карьере, о взглядах на жизнь, о хобби. Олег отвечал спокойно и обстоятельно, без тени раздражения. Он не пытался казаться идеальным, иногда подтрунивал над собой, рассказывая о своих провальных проектах.
Лиза молча наблюдала, с трудом сдерживая улыбку. Она видела, как постепенно напряженность спадает. Миша, получив исчерпывающие ответы, перестал быть следователем и стал просто собеседником.
Переломный момент наступил, когда речь зашла о современном искусстве. Катя, обычно молчаливая на эту тему, не выдержала и вступила в спор с Мишей, который считал, что инсталляция из мусора — это не искусство, а позерство.
— А по-моему, это как раз отражает время! — горячо возразила Катя. — Потребления, переизбытка…
— То есть куча старых покрышек в галерее — это гениально? — фыркнул Миша.
— Ребята, — вмешался Олег, и все взгляды устремились на него. Он улыбнулся. — Я однажды видел инсталляцию, которая представляла собой три засохших кактуса в горшках из-под майонеза. Называлось «Одиночество миллениала». Я простоял перед ней десять минут, пытаясь понять, чувствую ли я это одиночество. В итоге я просто почувствовал жалость к кактусам.
Неловкое молчание длилось секунду, а потом Катя фыркнула. Потом засмеялся Миша. И наконец, не выдержав, рассмеялась Лиза. Абсурдность ситуации разрядила атмосферу окончательно.