— Прости, — хрипло сказал он первым. — Я не хотел, чтобы ты это видела. Но он… он попытался снова сделать тебе больно. И говорил то, чего не имел права говорить. Никто не имеет.
Она бросилась к нему, вжалась лицом в его грудь, ее плечи дрожали.
— Это ты прости… — выдохнула она. — Из-за меня…
Он обнял её крепко, сразу, не давая договорить.
— Не смей. — Его голос был твёрдым, но руки — тёплыми. — Он больше не имеет к тебе никакого отношения. Никогда.
— Он… он хоть живой? — прошептала она.
— Да что с ним станется. Придет в себя через полчаса с жутким похмельем и вывихнутой челюстью. И с четким пониманием, что сюда лучше не приходить. Никогда.
Он снова обнял ее, и его руки, только что совершившие акт грубой силы, теперь были невероятно нежны.
— Я предупреждал его. Вежливо. Он сам сделал выбор.
— Я знаю, — выдохнула Алиса, и вдруг осознала странную вещь: она не чувствовала ни капли жалости к Артему. Только облегчение. И глухую благодарность к человеку, который встал на ее защиту так, как никто и никогда в ее жизни не делал.
Она посмотрела на Егора. — Ты… ты исполнил свое обещание. Свою клятву.
Он кивнул, прижимая ее к себе.
— Всегда. Для тебя — всегда. Пойдем, заварим чай. И забудем, что это утро вообще было.
На площадке остался лежать лишь один ботинок Артема, как унылое напоминание о том, что некоторые двери лучше не вышибать.
***
В офисе на первый взгляд все было как обычно: чашки с кофе, гудящий принтер, шорох бумаг и тонкая струйка света, пробивающаяся через жалюзи. Но для Алисы мир словно стал чуть ярче, а сама она – чуть увереннее и даже… чуть выше.
Она снова шла по коридору в том самом платье, которое раньше считала «слишком открытым». Сегодня оно казалось ей просто красивым. Тёплым. Нормальным. А еще – оно нравилось Егору. И она в платье ему тоже нравилась. И даже без платья – тоже нравилась.
Поймав себя на этой мысли, Алиса улыбнулась, а кончики ее ушей предательски заалели.
Когда она поднялась на свой этаж, Светочка с Алёной как обычно шептались на кухне. Но их слова больше не несли угрозы. Алиса слышала их, как другие слышат ветер: есть какой-то шум, но совершенно не цепляет.
— Привет, — сказала она Светочке, солнечно улыбаясь.
Светочка удивлённо посмотрела на Алису, будто увидела ее впервые.
— Ой, Алиса… привет, — выдала она, а в ее голосе послышалась нотка растерянности. — Ты… ты как будто… не знаю, какая-то другая.
Алиса улыбнулась еще шире.
— Наверное, это называется «внутренняя погода», — сказала она легко и спокойно. — У меня солнце, а у вас?
Светочка открыла рот, чтобы сказать что-то ехидное, но не смогла. Алёна же просто уткнулась в чашку и молчала, словно это не она еще совсем недавно не упускала возможности, чтобы похихикать насчет Алисиных габаритов и «чехлов на танк», которые она носит в офис.