Невеста была вся в белом, а жених в парадном мундире и с регалиями главы клана.
Я впервые увидела священные камни силы клана Волков.
Вся процессия двигалась туда пешком, но к камням подошли только молодые и Йен, старший из высших оборотней клана.
Йен как отец делал запись в семейной книге и принимал клятвы молодых.
Все капище украшали живые цветы, ленточки и колокольчики. Духам-покровителям семьи принесли угощения: мед, сливки, выпечку, сладости. Угощения ставили и хозяева, и гости. Весь алтарный камень был осыпан подношениями.
Паре кидали под ноги мелкие монетки, невеста обходила гостей с чашей своего специально сваренного свадебного напитка, и все пили из сосуда по очереди, говоря напутствия к семейной жизни.
Было весело, хотя непривычно без танцев.
А потом молодые уехали в свадебное путешествие на месяц, и Йен остался в клане за главного.
* * *
С приходом весны у меня прибавилось работы. Я вновь ездила верхом по фермам и хуторам. Меня сопровождал Демир. Я скучала по Йену, но дела клана прочно держали его в имении.
Каждый вечер, вернувшись в «Свирепый Вепрь», я находила в почтовом ящике на своем столе аккуратно сложенный лист бумаги, очередное письмо от Йена. Он писал то шутливо, то серьёзно, как прошел его день, и как он скучает обо мне с теплом, от которого сердце замирало. В этих письмах он рассказывал о делах, вспоминал наши прогулки, делился мыслями и… обещаниями.
«Жду момента, когда смогу снова взять тебя за руку. Когда смогу смотреть в твои глаза не через строки письма, а вживую. Когда смогу коснуться твоих волос, таких же тёплых, как воспоминания о тебе» , — читал я его слова, и по телу пробегала сладкая дрожь.
Он писал, что скучает по моему смеху, по нашим молчаливым вечерам у камина, по тому, как я невольно придвигаюсь ближе, когда он рассказывает истории. А ещё, что мечтает о дне, когда не придётся прощаться вечером, а можно будет остаться рядом до утра.
Перед сном я перечитывала его письма, согреваясь их искренностью. В них было всё: и нежность, и ожидание, и то едва уловимое притяжение, от которого становилось жарко.
Снег таял, и на прогалинах уже зеленела трава и желтела мать-и-мачеха. Я думала, что после таких снегов, что были зимой, нас просто смоет талыми водами, но, как бы это ни казалось странным, нигде не топило. Стояли лужи, бежали ручьи, но с гор не неслись мутные потоки, ломая деревья и выламывая камни. Снег мирно впитывался в землю.
Юное зинто, которое Йен привез осенью, перенесло зимовку. Все по очереди ходили и, затаив дыхание, наблюдали сначала, как оно вытаивает из под снега, потом — как набухают почки. А потом у него появились маленькие клейкие листочки, и мы радовались, как дети, прыгая вокруг него в диком танце. В саду зацвели вишня и слива. В лесу вылезли подснежники, и он наполнился весенними запахами и звуками.