Когда начало темнеть, под песни и хоровод к чучелу зимы поднесли факел. Оно занялось, пропитанное маслом, и, разбрасывая искры, взметнулось пламенем до небес.
Когда мы смотрели, как горит зима, к нам подошла Верона и Слав. Они признались, что на неделе ездили в город и сделали в мэрии запись о том, что теперь они семья. Леди Инга и Шанталь бросились обниматься с Вероной. Я поздравила профессора и пожала ей руку, а мужчины хлопали Слава по спине и смеялись. Шанталь тут же сказала Вероне, что со вчерашнего вечера ее коттедж свободен, и если они хотят, то могут переселиться поближе к клинике. Верона посмотрела на мужа, он пожал плечами и согласился.
В темноте мы гурьбой завалились домой. Счастливые и объевшиеся Гром с Бусей бегали между нами и улыбались во весь рот на свой собачий манер. Наверное, если бы я была собакой, то хохотала бы точно так же, вывалив язык.
Дома мы еще долго не могли разойтись и сидели у камина, пока глаза не начали слипаться. Шанталь с Пьером уснули в гостевой комнате, решив, что домой они вернутся утром.
Утром же я поняла, что надо написать письмо родителям. Меня переполняло счастье и умиротворение. И, задумавшись, я села писать.
« Мои дорогие папа и мама!
Вчера был один из счастливейших дней в моей жизни. В общем-то, ничего особенного — просто деревенский праздник. Но со мной были мои друзья. Мы гуляли среди обычных деревенских людей, которые любят и ценят нас. Мы вкусно ели, развлекались и разошлись уже к утру.
И я подумала, что ведь это не первый мой такой счастливый день в Имгульском Княжестве. Утром я лежала и вспоминала мой минувший год здесь. Да, год еще не прошел, но было столько разных событий!
Ведь я нашла друзей, семью. Я много чему научилась. Я смогла вытянуть такую большую практику! Не одна, но с друзьями. И целый дом! Вы ведь сами все видели — это не просто место, где спим и едим. Я стала частью его. И он стал мне родным.
Хорошие мои, не сердитесь, но мне кажется, что я не смогу оставить все это и вернуться к вам. Папа, ты был прав, когда говорил, что артефакт не разбрасывается приглашениями в никуда.
И еще, тут есть кое-кто, кого я не могу оставить. Я знаю что люблю его, и когда я думаю, что я уеду и больше его не увижу — мое сердце сжимается.
Вы будете смеяться, но даже собаки — Гром и Буся — разве можно их оставить? Или даже если я возьму Бусю в столицу, разве не будет она скучать по этой жизни? А моя лошадь? И, кстати, она недавно ожеребилась! Теперь у меня их двое. В придачу к целой конюшне.