— Я назову это политическим тактом. Сохранить кровь, не выставляя её на посмешище. Может, когда твой муж обзаведётся наследником… К слову, лиора Вальдьен, говорят, родит к весне… Каэль отпустит тебя. Или, быть может, простит и возьмёт второй женой.
Она делает паузу и добавляет почти мечтательно:
— Кто знает, может, горный воздух и вправду поможет зачать. Ты вернёшься и подаришь мужу наследника.
Молчание.
Севелия едва заметно улыбается.
Лавана поворачивается ко мне, и в её взгляде появляется что-то скользкое, почти жалость.
А Тэя смотрит исподлобья, как будто не понимает, почему мать так говорит.
Горный воздух? Наследник?
У меня же медленно пропадает дар речи.
Не потому что не знаю, что сказать.
Нет.
Потому что хочу сказать слишком многое — и не понимаю, как излить всю эту ярость.
Она… серьёзно? После такого кто вообще станет возвращаться?
В Цитадели собраны гербы всех чистокровных драконьих родов — каждый заключён в собственный витраж. Когда род прибывает, главе семьи выделяют покои напротив витража, остальные размещаются по соседству.
Интерьеры оформляют в бело-голубой гамме — допускаются все оттенки воды, но белый обязателен. Это традиция, оставшаяся от человеческого культа Воды. Культ сохранили не из почтения — из расчёта. Удобно прикрываться тем, что уже привыкли почитать подданные.
Каждый древний чистокровный род хранит собственный артефакт. Его форма зависит от истории рода, силы крови и предназначения. У рода Фавьен это кольцо — замкнутое, как власть, передаваемая по кругу. Не случайно: их род вышел из императоров.
— Ты хочешь, чтобы я уехала в развалины, дожидалась весны и… что? Родила ему ребёнка? От любви? От памяти? От… воздуха? — я, наконец, обретаю хладнокровие.
Матушка молчит. Только пальцы сцеплены у груди — аккуратно, театрально, как всегда.
— Спасибо за щедрость, — добавляю я. — Это ведь она и есть, правда? Унизить, изгнать, но при этом остаться великодушной.
— Ты ведёшь себя как девчонка, — тихо говорит матушка. — А я надеялась, ты поймёшь. Это… возможность уйти красиво.
— А мой возлюбленный муж собирается мне что-то выделить? Содержание, например? Или ему удобно выпнуть меня в пурпурном платье и забыть?
Матушка чуть морщится, будто я произнесла нечто неприличное.
— Он сохранит твой статус его жены. Этого достаточно.
— О, разумеется, — я холодно улыбаюсь. — Какая прелесть. Быть женой, о которой вспоминают разве что, когда проверяют список имущества. Значит, он не даст мне ни охраны, ни слуг, ни воды? Только платье и возможность называться его женой.