Драконы, в чьих жилах течёт хоть капля человеческой крови, под этот закон не попадают.
Тэя убыстряет шаг, чтобы поскорее уйти. А я всё же оборачиваюсь. Десять лет брака вовсе не шутка. Но сестра дёргает меня за руку, заставляя идти быстрее.
Мы останавливаемся рядом с магическим витражом. Его сиреневый свет подсвечивает дверь, проецируя на неё герб Фавьен: изображение настоящего, живого двуглавого дракона в кольце пламени. Над ним возвышается корона.
— Хочешь спросить, как я себя чувствую? — я открываю дверь покоев матушки, позволяя Тэе войти первой.
— Нет, — отвечает она почти шёпотом. — Я хочу спросить, куда ты теперь.
— Видимо, туда, куда прикажут.
Я вхожу. Просторная гостиная. Из неё ведут двери в разные стороны. Здесь царит стерильная симметрия, тишина и магические сферы, парящие под потолком.
Белоснежный камин встроен в стену, вычурный, покрытый тонкой резьбой, но давно не знающий огня. Он декоративен.
Над ним — зеркало, усиленное иллюмиумной плёнкой. Слой иллюмиума усиливает отражение, делая его пугающе чётким. А ещё он скрывает заклинания.
Драконы кичатся традициями и древней магией, но всё же перенимают некоторые технологии попаданцев. Открыто, конечно, это не признаётся. Но всё, что красиво, блестит и поддаётся чарам управления, драконам нравится. Главное — публично порицать.
Подхожу к зеркалу.
Чешуйки на левом виске всё ещё поблёскивают, будто издеваются. А вот правый — изуродован: багровый шрам тянется по коже, нарушая симметрию. Ломая лицо.
— Это останется? — спрашиваю, не отрывая взгляда от отражения. Первый порыв: испортить причёску, вытянуть прядь и прикрыть. Но я себя одёргиваю. Пусть видят.
— Вряд ли. — Тэя садится на тёмно-синий диван и складывает руки на юбке. — Обычно такие вещи сходят к утру.
Она замолкает.
Я разглядываю шрам, который оставило родовое кольцо.
Дверь открывается внезапно, и в комнату вплывает матушка, а за ней — чинно, как на параде, следуют сёстры. Они тут же занимают места рядом с Тэей.
Матушка останавливается напротив.
— Ты больше не часть рода, Аэлина. Но Фавьен не уничтожает свою испорченную кровь.
— Может, проще было бы убить? Избавиться наверняка. Чтобы я не мешала тебе выдавать сестриц замуж. — Я поворачиваюсь.
— Не говори глупостей. Я хочу, чтобы ты исчезла, но не страдала. Поэтому я дам тебе документы и каплекарту [2] .
Она чуть мнётся, жует губу.
— Бумаги на старый фамильный замок, который… мм… Род давно им не пользуется. Он на землях за пределами Империи. В Пустоши.
— Прекрасно. Выслать за Империю, на потеху мародёрам. Даже не в Тринадцатый [3] — хуже. А этот «замок» и вовсе милостыня.