— … находка датируется XIV веком.
…Личного пространства не хватает.
Когда мы с Маратом пришли на кухню, там уже собрались все. Надя — за столом, вроде бы нормально, но не дает поймать взгляд. Остальные — веселы, потому что легко отделались.
От девочек сегодня дежурит Марина. Одетая в желтое платье и белую косынку, она стояла у плиты. Увидев меня, повернулась и направила лопатку:
— Сомин! Вылитый леший! Пятнадцатого октября в ДК выступаем, в концерте «Голоса родной земли». Репетиции пока по средам.
Полезно.
— В деле.
— Во, видела? — повернулась Марина к сидящей за столом Люде. — «В деле»! — передразнила. — Не то, что некоторые.
— Мне этой самодеятельности в школе хватило, — отмахнулась та.
— Как у тебя с шахматами? — спросила Ира, пока Костя сыпал в мою миску картошку.
Без грибов — кончились.
— На турнир институтский прошел. Буду смывать клеймо алкаша.
Под общий смех — Надя фыркает и прячет улыбку — я сел за стол и запустил в миску ложку. Однообразно питаемся, а что поделать? Картошки еще мешков семь, и, полагаю, кому-то родители еще не раз пришлют мешочек-другой — Юра же не один из деревни.
— Приходит как-то Чапаев… — зарядил анекдот Марат.
Зашло хорошо, и к концу завтрака я понял, что анекдотами филологи кидаются так же охотно, как «глыбами».
Все четыре пары, машинально конспектируя лекции, мыслями я был в подвале, и, как только Василиса Игоревна отпустила нас с педагогики, побежал туда, жмурясь от предвкушения будущих бессонных ночей — ребята-то в читальный зал пошли. Ладно, если покажу «уровень», меня будут немножко прощать — шахматист же, престижа институту добавляет.
В этот раз можно не стучать, а сразу делать шаг в прокуренный, душный, гудящий лампами класс. Пусто, похоже я первым пришел.
— Планы на вечер есть, Юра? — спросил меня сидящий за столом Гордеев.
— Здравствуйте. Есть — с вами играть, — ответил я.
— Правильно, — одобрил он. — Со мной — вечером, а пока с ребятами познакомься.
Иван Сергеевич потерял ко мне интерес, а я прошелся вдоль шкафов, взял с полки свежий номер «Шахмат в СССР» и засел с ним за стол в середине первого ряда. Печать — отличная: плотная бумага, четкие схемы, мелкий шрифт для аналитических абзацев. Уровень! Почитаем — надо погружаться в шахматную среду.
Первыми в класс вошли двое смеющихся парней лет двадцати. Первый — высокий, широкоплечий, с соломенного цвета волосами и носом с горбинкой. Второй на полголовы ниже, худой, темноволосый, стрижен почти «под бокс». Через улыбки поздоровавшись с Гордеевым — он ответил «угу» — они направились прямо ко мне.