Дима ответил с6, обещая Каро-Канн. Я потихоньку занял центр, Громов аккуратно подорвал его пешкой d5. Разменялись, вывели коней. Слон на f5, и далее — так же, по учебнику. К пятнадцатому ходу центр закрылся, пешки подпирали друг друга, легкие фигуры выстроились за ними. Долгая партия будет. Мы рокировались в короткую, ладьи вышли на полуоткрытые линии. Учебниковая часть закончилась, и мы начали по паре минут думать над ходами.
В этот момент вошел Гордеев, подошел к столу и положил на краешек мои читательский и студенческий. Махнув мне — не отвлекайся на благодарности — он ушел за свой стол и начал «не смотреть» игру.
К двадцатому ходу у меня было чуть больше пространства и очень симпатичный конь в центре, которого невозможно прогнать без потерь. Дима задумался надолго, минут на семь — Иван Сергеевич успел выкурить сигарету и вытряхнуть полную пепельницу в ведро под столом.
— Хм… — Дима попытался разменять активного коня.
Я не хотел, поэтому уклонился и усилил давление на один из столпов «Каро-Канна» — его пешку с6. Успешно: через полчаса от начала партии не осталось ни одного острого момента, но ладья Димы была пассивнее моей. Размен ферзями — естественный, без жадности, просто потому, что так нужно нам обоим. Миттельшпиль шел тихо, медленно и вязко. Мы не рисковали, много думали и улучшали свои позиции. На тридцатом ходу Диме понадобилось пространство, и он скормил моему коню пешку. «Вилки» на доске нет, но есть в голове — я могу усилить давление или сыграть резче, толкнув пешку на королевском фланге ради вскрытия линии. Я толкнул — больно хорошо смотрелся ход. Лицо Димы… Каменное, как и всю партию — я уже помечен «сильным», поэтому соперник отложил эмоции.
Громов ответил точно, контратаковав в центре. Через три хода я увидел свою ошибку — мой центр под давлением, а выдвинутая пешка перестала смотреться хорошо, превратившись в мишень. Ее потере я почти обрадовался, но заставил себя не жалеть об ошибке, а направить силы на минимизацию ее последствий. Дима сел ровнее.
Худшее, что сейчас можно сделать — замкнуться в обороне, поэтому я активизировал ладьи, поставил коня на агрессивную позицию, заставив подумать о защите уже Диму. Несколько ходов, и я предлагаю размен ладьи — так, что снизить активность его коня. Ферзи уже ушли, и Дима согласился на размен. Отдав ладью в обмен на слона, я купил себе время на разрушение его пешечного прикрытия и создания проходной на фланге.
Учебники давно закончились, и на доске теперь хаос. Дима задумался минут на десять, считая ходы. Мне считать уже не надо, все упирается в следующий ход соперника. И он сделал его правильно — для меня, не для себя. Загнав его короля «шахами» в неудобную позицию, я подтянул давно стоящую без дела, а потому ставшую для соперника незаметной, пешку. Доска под его фигурами горела, но Дима продолжал борьбу. И успешно — мы сравнялись по качеству. На доске — ладьи, короли и россыпь пешек. Качество равно, но инициатива — у меня.