— Микрофон потерялся, музыканты его кому-то из работников сдали, усатому, «под бокс» стриженному, в спецовке, — изложил я суть и добавил. — В журнале он не расписался.
Завхоз замерла и медленно подняла на нас взгляд:
— Что значит «не расписался»?
— Забыл наверное, — развел я руками.
— Или нажрался! — скривилась она. — А ты чего как чучело одет?
— Лешего играю, — признался я.
— А на кой тебе микрофон? Один на сцене есть, я проверяла.
— Нам второй очень нужен, — ответила Марина. — У нас посыл сильный — даже из лешего можно воспитать труженика, если следовать заветам Ленина.
— Посыл хороший, — признала завхоз. — «Под бокс» и с усами у нас каждый второй, про спецовку даже не говорю, — она задумчиво потарабанила пальцами по столу. — Микрофон забрать мог только кто-то из звукотехников. У меня сейчас ходить искать времени нет, давайте сами — узнать, кого на рабочем месте нет, нетрудно.
И завхоз потеряла к нам интерес, вернувшись к счетам и журналам.
— Как будто нам одним это надо! — бурчала Марина по пути к сцене. — Сидит, в бумажки уткнулась, а у самой худруки пьют и микрофоны пропадают!
— Бардак, — поддакнул я.
— А ты че спокойный такой? У нас меньше часа осталось! — предъявила Марина.
— Я считаю, что мир работает по принципу «кому больше всех надо». Завхоз уверена, что мы или найдем микрофон, или он найдется потом, поэтому прямо сейчас ей не надо. Обижаться на такое себе дороже — завхозу с худруком наши обиды побоку. Волнуюсь и переживаю, если честно, — соврал я. — Но из образа выпадать нельзя. Здесь — дебри, а я в них леший.
— Как отец рассуждаешь, — буркнула Марина.
— В какой-то момент все понимают, что взрослые правы, — развел я руками.
— Значит я по-твоему не доросла? — возмущенно сложила она руки на груди и остановилась.
— По-моему в этом ДК жуткий бардак, а мы из-за этого страдаем, — ответил я. — Я же помочь хочу, Марин. Хочешь — поругайся на меня, но только на ходу, ладно?
— Толку на тебя ругаться, с тебя как с гуся вода, — пробурчала она, возобновив движение.
— Это кажется, — улыбнулся я. — Внутри я страшно переживаю.
Минуту-другую.
— Леший, что с тебя взять, — вздохнула Марина.
В каморке за кулисами, с табличкой «звукорежиссер», было накурено. Дымили все трое мужиков в спецовках, сидящих на стареньком диване слева. Перед ними — стол с пустыми кружками и тарелкой с крошками. Стена другая занята полками до самого потолка, заваленными техникой и ее кусочками.
— Здравствуйте, — поздоровался я.
Вон тот, левый, стрижен «под бокс», но гладко выбрит. Тот, что в середине — усат, но волосы длинные. Третий совсем не подходит под описание.