В пятницу, утром праздника, мы всем институтом собрались перед ним на улице Мира. Удобно — по ней демонстрация и пройдет, а мы просто вольемся в общую студенческую колонну в нужный момент. Дубак, но праздничные мелодии из системы громкого оповещения, движение и полные термосы горячего чая придают тепла и бодрости.
— Подержи, — протянул мне палку транспаранта со «Слава труду!» Марат.
Я взял, а он залез во внутренний карман пальто и достал маленькую плоскую фляжку. Воровато, с ухмылкой, поозиравшись, рыжий убедился, что на него не смотрят, и приложился на солидный глоток, после которого с лихим видом втянул ноздрями рукав и прокомментировал:
— Для сугреву!
Дурачок.
— Кто еще согреться хочет?
Желающих не нашлось, поэтому рыжий выпил еще, убрал фляжку и отобрал у меня транспарант.
— Обидно, товарищи, — заявил я. — Я — не мог, а вы мне праздничного атрибута не сделали.
Приготовившие одну растяжку на двоих Витя и Костя отвели глаза, Марат невозмутимо пожал плечами.
— Сомин! — услышал я знакомый голос слева.
Обернувшись, увидел Таню, несущую пяток транспарантов.
— Чего прохлаждаешься? — строго спросила она меня, шагая сквозь разреженную толпу. — На, неси с честью! — протянула мне один.
— Спасибо, — я накрыл ее варежку своей.
— Цыц! — с веселой улыбкой высвободила она руку и пошла дальше. — Народ, кто без транспаранта, ко мне!
Активничает принцесса.
— Видали? — качнул я подарком.
— Хорошо, когда круг товарищей не ограничен одними соседями, — заявил Витя. — Ты же сам тогда мне говорил, мол, в разные коллективы врастаешь.
Едва я собрался напомнить усатому о вреде злопамятства, рыжий ухмыльнулся:
— В Таньку-то уже врасти успел?
Я смахнул шапку с его головы, рыжий поднял и пошел на меня:
— Ты че, охренел?
— Дурачок ты, — беззлобно ответил я.
Костя и Витя остановили Марата.
— Офонарел? — негромко спросил усатый. — Ты же пьяный, преподаватели заметят — из института вылетишь!
Костя был короче:
— Нажрался — тихо сиди!
— Отпусти! — дернулся рыжий. — Нужен он мне больно! — фыркнул на меня. — Отпусти, говорю, дай уйду!
— Никуда ты не уйдешь, — злорадно заявил Витя. — На глазах будь, а то я не знаю, чего ты накуролесишь, придется ради твоего же блага всем рассказать.
— Стукач! — с отвращением приложил усатого Марат.
— Тебя, дурачка, спасаю, — невозмутимо парировал Витя.
Костя тем временем отпустил рыжего и шагнул ко мне:
— Пусть сами разбираются.
— Пусть, — улыбнулся я. — Пошли к девчатам.
— Давай не пойдем, — поморщился Костя.
— Никто никуда не идет! — заявил Витя, отпустив раздраженно одернувшего пальто Марата. — Товарищи, в нашей комнате назрел огромный клубок нерешенных вопросов. Я предлагаю по возвращении домой собраться и…