— Так то когда было? — развел я руками. — Вроде рукой подать, но я всю осень из-за доски не вылазил.
— И сейчас щадит, — улыбнулся Виктор Михайлович невестке. — А это — Алексей… Извините, забыл узнать ваше отчество.
— П-павлович, — ответил Юрин папа. — Но лучше п-просто Ал-лексей.
Стесняется — к Михалычу привыкнуть успел, а к Наташе еще предстоит.
— Алексей Павлович, — закончил процедуру хозяин. — Мои хорошие товарищи.
Невестка пожевала губами, явно подозревая в нас проходимцев, но гостеприимство и доверие к свёкру победили:
— Очень приятно, — соврала она. — Проходите, я сейчас на стол соберу.
— Проходите, не стойте, — засуетился Михалыч. — Обувь сюда, на этажерку. Пальто в шкаф, пожалуй, вешать не будем, давайте сюда, на вешалку. А вот — тапочки…
Отцу достались нормальные, а мне — старенькие, подшитые, но я не против. За раздевшимся Михалычем мы пошли в столовую. Алексей, проходя мимо зеркала, поправил прическу пятерней и одернул теплую клетчатую рубаху. Вторая остановка — у ванной, руки помыть.
В столовой горел свет — день почти закончился, сумрачно — а Наталья гремела чашками на кухне.
— Хозяйничает, — улыбнулся Михалыч. — Вы не смотрите, что она неприветливая такая. У Натальи тяжелый характер, — хохотнул. — И рука, сын рассказывал, тяжелая. Спорт вот подкачал — атлетикой занималась легкой. Зато работа теперь тяжелая — в СИЗО поварихой.
— Не з-забалуют ж-жулики! — рассмеялся Алексей.
— У меня никто не балует, — заявила Наталья, добавившая к одежде белый передник, и принялась переставлять с подноса чашки и вазочки с печеньем и конфетами. — Папа, вам сладкое доктор запретил.
— Помню, Наташ, — вздохнул Михалыч. — Но может ну его? — посмурнел. — Чего мне теперь, без Мариночки?.. — всхлипнув, замолчал, закрыв лицо ладонями.
— Мы с вами, папа, — аккуратно поставив поднос, она опустилась на стул рядом с Михалычем, подвинулась и обняла плачущего старика. — Ну чего вы расклеились? Утром такой молодец были — зарядку сделали, позавтракали нормально, за подарком Сережке сходили, да еще и гостей привели, — подняла взгляд на нас и подняла брови — помогайте, мол, чего сидите. — А зачем приводили-то?
— Фотографии посмотреть, — предложил я.
— Вот, здорово! — одобрила Наталья. — Я сейчас альбомы принесу, а вы — в руки себя возьмите, зачем перед гостями-то плакать?
— Простите, — тихо извинился Михалыч, вытирая слезы платком.
Невестка отпустила его и ушла.
— П-понимаем, не за что из-звиняться, — ответил Алексей.
— Повезло Игорьку нашему с женой, — заметил хозяин, высморкался и убрал платочек в карман. — У него характер ветреный, несерьезный. Наташа его в ежовых рукавицах держит, как нужно. И мне расклеиться не дает, — смущенно улыбнулся.