— Нельзя не плакать, — согласился Виктор Михайлович, вытерев слезы платком. — Но не на людях. Давайте я вам на машинку добавлю? Будет и от меня Кольке подарок.
— Нет! Вы ч-что? — помахал перед собой Алексей. — Д-д-деньг-ги есть, просто ему т-три.
— Извините, неловко получилось, — вздохнул Михалыч. — Просто чувство такое… Как бы сказать точнее… Будто всю жизнь работал, копил, а зачем? С собой не заберешь, детям… У детей и самих все есть. Вот и возник порыв… — развел руками.
Алексей пошевелил губами, услышав подтверждение моих слов.
— Б-берем, — решил он.
— Красную! — добавил я.
— А то!
— Не сезон, — улыбнулся Михалыч.
— По д-дому поездит, — хохотнул Алексей и пошел оформлять покупку.
На витрине — последняя, поэтому под завистливыми взглядами ребят случайный, пришедший с бабушкой малыш лет шести проверил машинку, проехав пару метров.
— Работает! — потешно надув щеки от гордости, заявил он нам.
Михалыч вручил маленькому инженеру нашедшуюся в кармане карамельку, а продавщицы при помощи вызванного со склада усатого хмурого мужика в спецовке упаковали покупку в деревянный ящик.
— До м-маш-шины, — указал на него Алексей.
— Рупь, — буркнул мужик.
— Совсем охамели, — возмутился Михалыч.
— За рупь сами донесем, — наклонился я к ящику.
Алексей подхватил с другой стороны, возмущенно повторив:
— Рупь!
Вдвоем нести машинку было легко, но трехлетний — ладно, к сезону уже четыре будет — Колька, если вдруг в канаву свалится, машину сам достать не сможет. Сделав остановку у кассы, мы расплатились и пошли к выходу.
— Во д-деньж-жищи гребут! — пыхтел от негодования Алексей.
— Если заказать по каталогу, они привезут на дом, — заметил Виктор Михайлович, поправив коробку с дорогой под мышкой. — Через недельку-другую. Может быть даже целое.
— Лучше с-самому, — согласился Юрин отец. — Д-давайте мы вас д-довезем.
— Да я тут рядом живу, — машинально отказался Михалыч, но после короткой паузы передумал. — Впрочем, нет — приглашаю вас в гости на чай.
— Сп-пасибо, — улыбнулся отец, толкнув плечом дверь. — С уд-довольствием.
Виктор Михайлович жил в кооперативной «трешке». Как правило, после смерти близкого человека, другие близкие люди стараются держаться поближе, и Михалыч исключением не оказался: в квартире нас встретила одетая в халат женщина лет тридцати пяти. Высокая, крупная — напоминает нашу комендантшу.
— Знакомьтесь, — начал Михалыч. — Наталья, моя невестка. Наталья, это — Юрий, шахматист-перворазрядник. Очень многообещающий молодой человек. Мы с ним как-то в ничью сыграли. Вижу теперь — щадил старика, — подмигнул.