— А это — Игорек с Натальей и Сережкой на руках, — сменил альбом Михалыч. — Снято перед роддомом, где внук появился на свет. Подумать только — шесть с половиной лет с запечатленного здесь дня прошло, а пролетели, как один миг!
— Главное — получилось, — улыбнулся я. — С Игорем. И вообще.
— Иногда выбор делает человек, а иногда его делают за человека, — заметила Наташа и поднялась со стула. — Котлеты с картошкой разогрею, — покинула столовую.
Жаль — очень перспективная легкоатлетка была, но мир спорта жесток.
Я присоединился к просмотру фотографий. Мы с Алексеем уместно поддакивали, вздыхали и соглашались по мере нужды. Юрин отец параллельно поглядывал на часы — не потому, что хорошего человека в беде поддержать не хочет, а потому что жизнь от чужого горя не останавливается. Не суетится — просто следит, чтобы не пропустить момент, когда будет нужно начать это делать.
— Все вокруг о ней напоминает, — отложив альбомы, вздохнул Виктор Михайлович. — Куда ни пойди, куда взгляд не кинь. Щетку ее зубную я выбросил, а что с остальными вещами делать — ума не приложу. Марина маленькая была, Наташе и другим родственницам не подходят, отдавать некому. Продавать не хочу, невыносима мысль о том, что какие-то торгаши будут в любимых Марининых вещах копаться! Алексей, какой рост у вашей супруги?
— Д-да ну, вы ч-чего? — смущенно попытался отказаться Алексей. — У нас все есть!
— Прошу вас — не отказывайте! — попросил Михалыч. — Прошу вас, поймите — я не могу видеть эти вещи, и мне все равно придется так или иначе от них избавиться. Ну не выбрасывать же? Вы — на машине, и мы настолько удачно встретились, словно сама судьба свела нас вместе! Кто мы такие, чтобы спорить с судьбой?
— Забирайте, — появилась в проеме Наташа с подносом, на котором стояли большие блюда с толченой картошкой и котлетами. — В самом деле, больше деть некуда, а папа — грустит. Я уже по подругам клич кинуть хотела, но, если папа решил, значит так тому и быть.
— Берите, берите, — оживленно покивал Михалыч.
— Не уд-добно как-то, — признался Алексей.
— Неудобно котлету мерзлую грызть, — засмеялась Наталья. — Дают — бери!
— Давай возьмем, пап, — подключился я.
Не милостыня же, не воровство, и на горе чужом мы не наживаемся — просто одному человеку перестал быть нужны некоторые предметы, а нам они пригодятся.
— Сп-пасибо, — неловко отвел глаза Алексей.
— Вам спасибо! — оживился Михалыч. — Сейчас покушаем, и начнем со шкафа. Юрий, расскажете нам о своей победе в финале?
Картошка была с маслом, котлета — сочной, поэтому я делал короткие паузы в рассказе. Алексей кушал молча, где-то с середины порции начав орудовать ложкой живее. Наталья ела с нами, умяв две котлеты и с грустным вздохом посмотрев на третью.