Сверкнула молния, осветив искаженные злобой лица бандитов.
— Выворачивай карманы, сопляк! — прошипел молодой черноволосый парень, выставив в мою сторону нож.
А ведь раньше я бы испугался этой уличной шпаны. Спасибо склочному старику, который три последних года методично выбивал из меня дурь. Каждый день долгие часы тренировок, сменяющиеся только медитацией, в попытках сформировать зерно внутренней силы.
— Пожалуй, откажусь от такого предложения, — усмехнулся я.
Затем поднял руку, вокруг которой появилась оранжевая дымка. Она пульсировала, словно живая.
— Черт, он одаренный! Уходим! — негромко проговорил черноволосый, пятясь назад.
Я широко им улыбнулся, помахал шпане вслед едва светящейся рукой.
Смешно мне было от того, что силу я пробудил буквально на днях. И сейчас то жалкое подобие техники огненного кулака, которое я продемонстрировал бандитам, — мой максимум. Знали бы они это — точно бы попробовали напасть. Видимо, совсем неопытные. Да и умом явно не блещут.
Конечно, даже не будучи адептом, тренированный взрослый мужчина смог бы раскидать эту троицу подростков. Но мне-то всего четырнадцать лет. Точнее, моему телу. К тому же, довольно мелкому и тщедушному для своего возраста.
Сколько я ни пытался объяснять учителю, что мне надо много полезной еды, чтобы развиваться и расти, каждый раз получал в ответ только палкой по хребту и очередное «очисти свое тело и дух». Гадкий старик. Сам он, как продвинутый адепт, в еде почти не нуждался и меня ограничивал.
С другой стороны, такой метод приносил свои плоды, потому что для простолюдина создать зерно силы — самую основу адепта, генерирующую ци, за три года считается невозможным. Обычно это занимает семь-восемь лет, и то при условии, что простолюдин талантлив.
Будь на моем месте обычный ребенок, он бы не справился с таким обучением. Но я-то взрослый мужчина в теле ребенка. Очень любил читать книги про попаданцев, и — угораздило же, сам стал попаданцем! Фрагменты старой жизни я помнил всё хуже и хуже, но что-то все еще ярко светилось в моей памяти…
В моем родном мире я всегда любил риск и эксперименты. Сначала работал лаборантом при НИИ, но там мне не хватало адреналина — сплошная бюрократия. Тогда я получил второе образование — пилот. К учебе я подошел ответственно и посвятил ей все свои силы — и через каких-то восемь лет стал летчиком-испытателем.
В день, когда все случилось, я готовился к очередному тесту нового самолета. С этим аппаратом всё было не просто — шесть лет упорного труда инженеров и ученых, занимавшихся расчетами. Полтора года усовершенствований и доводок. Этот самолёт должен был изменить авиастроение, ведь его двигатель стирает границу между измерениями. По крайней мере, так меня «обрадовал» главный конструктор, на что я лишь хмыкал.