Остановившись на пороге гостиной, исподлобья уставился на сидящую в кресле у камина девушку.
Одета она была в черное платье, украшенное тонким кружевом, и с высоким воротником. Каштановые волосы собраны в высокий пучок с двумя игриво свисающими локонами, а на миловидном личике особенно выделялись большие карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами.
Несложно было с первых же секунд признать в этой утонченной даме младшую дочурку Сергея Ивановича Громова. Если правильно помню, она должна быть на три года старше меня, но хватило же ей, дуре, ума явиться в мой дом и усесться туда, где любила коротать вечера моя почившая мать.
— Здравствуйте… Влад Николаевич, — первой нарушила тишину незваная гостья, сдавленно поприветствовав меня. — Я… как только узнала, что вы вернулись из столицы…
— Если ваш дорогой папочка отправил вас сюда, чтобы напомнить о себе, это того не стоило, — усмехнувшись, сделал я шаг вперед. — Я всю жизнь буду помнить имя того, кто зверски вырезал мою семью.
— Отец не отправлял меня сюда, — поднялась девушка, не отрывая от меня глаз и нервно перебирая перед собой тонкие пальцы. — Он даже не знает, где я сейчас. Никто не знает.
— А вот это вы зря, Ирина Сергеевна… — размеренным шагом пересек я гостиную, остановившись в паре шагов от молодой графини. — Самолично отправиться туда, откуда живой можете и не вернуться… Дерзко и глупо с вашей стороны, не находите?
— Я желала встречи с вами не для того, чтобы бередить ваши старые раны, — стойко выдерживала она мой леденящий взгляд. — Вы… прочли хоть одно письмо из тех, что я отправляла вам в столицу? Хотя бы одно.
— Нет, но польза от них была. Я топил ими печь.
Глаза девушки увлажнились, и с грустной улыбкой она поджала губы.
— Тогда я… я рада, что смогла помочь вам хоть чем-то.
— Скорее, раз за разом подогревали мою ненависть к роду убийц, членом которого являетесь сами. А если не хотите прямо здесь пасть жертвой этой ненависти, советую вам немедленно возвращаться в экипаж, покинуть мой дом и более никогда сюда не возвращаться.
— Влад!.. — в непонятном порыве бросилась Ирина ко мне. Тонкие пальцы легли мне на грудь. — Хватит, прекрати уже это! Прочитав любое из моих писем, ты понял бы, что я никогда-никогда не поддерживала своего отца! Никогда! Слышишь⁈
Сделал широкий шаг назад, отталкивая девушку от себя, и она едва не потеряла равновесие, но в последний момент ухватилась за спинку дивана. Слезы беззвучно катились из ее глаз, дрожащая ладонь растирала их по лицу, но я не чувствовал ни капли жалости к ней. Ничего не чувствовал, кроме ненависти и пренебрежения.