Судно безмолвно дрейфовало на волнах. На палубе не было ни единой живой души, и от этой звенящей, мертвой тишины кровь стыла в жилах.
— Выглядит так, словно эти руины проглотили их в один присест, — пристроившись рядом, с тяжелым вздохом покачал головой Андерсон. — В этих водах к незнакомым развалинам лучше на пушечный выстрел не подходить.
«Чья бы корова мычала. Ты же сам умудрился срисовать фреску „Ангела Судьбы“… Ваш хваленый отряд тертых калачей так кичился своим опытом, а в итоге ты один и уцелел…» — Клейн даже не удостоил его взглядом, лишь язвительно проворчав про себя.
В этот момент на палубу поднялась и «Адмирал Звезд» Катлея. Устремив взор на затерянный подле руин парусник, она замерла.
За всё это время пиратка ни разу не скосила глаза на Германа Воробья, словно его тут и в помине не было.
После короткого, гнетущего молчания Катлея изящным жестом сорвала с переносицы массивные очки. В ее глазах медленно, тягуче заструился глубокий пурпур, вырисовывая причудливую вязь сложных оккультных символов.
Прямо над мачтами безжизненного парусника из ниоткуда соткалась пара глаз — призрачных, полупрозрачных и отливающих всё тем же бездонным пурпуром!
Этот фантомный взор неспешно облетел пустую палубу, после чего бесшумно скользнул в нутро корабля.
«А фокус-то чертовски полезный… Если присмотреться к арсеналу „Королевы Мистики“ и „Адмирала Звезд“, таланты „Тайноведа“ насквозь пропитаны духом жутких сказок! Интересно, а „Королева“ умеет превращать людей в жаб? Да и само „ведовство“ у них, судя по всему, намертво завязано на зрении? У этой пиратки глаза явно с двойным дном, нужно будет держать ухо востро…» — Клейн погрузился в безмолвные размышления, терпеливо дожидаясь плодов этой дистанционной разведки.
Спустя пару минут пурпурное свечение в зрачках Катлеи наконец-то померкло.
Слегка помассировав переносицу и водрузив очки обратно, она обратилась к Андерсону Худу и Фрэнку Ли:
— Внутри действительно творится чертовщина.
Не успев договорить, пиратка выудила из потайного кармана мантии горсть пестрого порошка и резким взмахом швырнула его в воздух.
Пыльца разноцветным облаком осыпалась на палубу, на глазах сплетаясь в поразительно живую, объемную картину.
Изображение иллюстрировало нечто похожее на капитанскую каюту. И на рабочем столе, и на развешанных по стенам портретах красовалось лицо одного и того же человека.
Это был широкоплечий, русый фейсакец с глубоко посаженными голубыми глазами!
«Погодите-ка…» Клейну эта физиономия показалась до боли знакомой, и в следующую секунду он безошибочно вспомнил, где именно они пересекались.