Я сам командовал армией, сам пошёл на переговоры, и, если я сейчас выставлю вместо себя бойца, змеехвостые запомнят, что новый правитель прячется за подчинёнными. Отказаться от этого варварского метода измерения крутости вождя можно, но в глазах примитивных наг это станет символом моей слабости. Уважения такой правитель не добьётся. Только страха и, скорее всего, презрения. А это ещё хуже, чем просто страх. Того и гляди — копьё в спину прилетит.
Я усмехнулся, развернулся и пошёл обратно к своим, бросив ему через плечо: «Ладно, готовься к неизбежному». Наг что-то прошипел на своём языке, и гарнизон загоготал.
Пускай смеются… Недолго им осталось.
Спартак встретил меня на полпути.
— Вождь, чего он там вякает?
— Называет меня трусом и вызывает на поединок, — бросил я, не замедляя шага. — Подзовите нашу армию. Я хочу, чтобы каждый слышал то, что я скажу.
Спартак кивнул и рявкнул команду, на своих двоих побежав в сторону разворачивающегося лагеря и задымивших костров. Война войной, а второй обед у гоблинов по расписанию.
Набравшись терпения, я дождался, пока вокруг меня сомкнулось живое кольцо из офицеров и солдат. Гоблины, орки, хобгоблины, кетры, парочка гномов, шкриняпы — вся пёстрая банда, которую я тащил через регион. Кстати, надо бы ему название дать… Ладно, спрошу как-нибудь своих гоблинов. Может, у них есть подходящие идеи.
Я забрался на ближайший валун и оглядел их.
— Слушайте все! Вон тот прыщ с медяшками на руках считает себя равным мне. Он назвал меня трусом и потребовал драться один на один. Я мог бы послать Спартака, мог бы послать Шрама, мог бы натравить Луну, и через минуту от него остался бы один хвост. Но тогда те, с кем вам предстоит жить бок о бок — другие наги — посчитали бы меня слабым правителем, трусливым вождём.
Они не знают, как мы бились с исчадиями подземелий. Как защищали наш город и будущее от нашествия орков, как я в первых рядах стоял и командовал, прикрывая спины отступающих гоблинов. Но кое в чём хвостатый прав: спор между избранными решают только избранные.
Я помолчал, давая словам дойти до умов моих бойцов.
— Проблема в том, что спор возник. Такого быть не должно, и я не должен доказывать каждому слабаку, не сумевшему построить даже нормальный город и частокол, что по праву зовусь вашим правителем. Он разговаривает со мной, как вождь с вождём. Только вот это не так. Я уже давно перестал им быть. И поэтому я, ради того, чтобы наги и вы могли жить в мире и взаимопонимании, приму его вызов. Но это будет последний раз.
Я широким жестом обвёл всё своё войско, приковывая внимание каждого: