— Были, — глухо ответил Орочи. — В другой жизни. Я преподавал философию в Арканском университете. Южный берег, белые стены, терракотовые крыши.
— Арканский? Ваша кафедра орочьей кухни одна из лучших в мире! Мой братишка хотел туда поступить, но не прошёл дуэль с поварами кафедры. — Гальвадор кивнул и добавил чуть тише: — А я три года подряд гонял пожарную бригаду в Гантском промышленном округе. Чуть севернее вашего университета.
Если бы я узнал, что два моих подчинённых родом с соседних улиц, я бы удивился меньше. Другой мир, миллиарды существ, и два орка за одним столом оказываются из соседних регионов. Вселенная обожает подобные шутки…
— Капитан пожарной бригады, значит, — произнёс я, глядя на Гальвадора. — Зачем ты пришёл на турнир? Для чего?
Гальвадор прикрыл глаз. Ладони на коленях сжались в кулаки, потом медленно разжались.
— За полгода до предложения Системы случился пожар на военном объекте. Горели склады. Обычные, по документам, но рядом стояли хранилища боеприпасов. И если бы огонь добрался до них, полгорода накрыло бы взрывной волной. Моя бригада вошла первой. Двадцать два орка. Вышли четверо.
Он замолчал, и я не стал торопить. Унаги за моей спиной едва слышно переместила вес с одного витка хвоста на другой, готовая среагировать в случае чего, но орк просто сидел, уставившись в столешницу рядом с головой Железнозуба.
— Испытание храбрости. Так мне объяснила Система, когда предложила контракт. Я долго восстанавливался, хотел вернуться на службу, но предложение пришло раньше. Решил принять, потому что увидел возможность… увековечить их память. Тех восемнадцати, кто не вышел. Просто хотел использовать этот шанс, чтобы хоть где-то в мире помнили их. Поставить им памятник, достойный их подвига.
— Неужели дома о них не помнят? — искренне удивился я.
Гальвадор мотнул головой:
— Военный объект. Горели склады рядом со складами боеприпасов. О пожаре решили не распространяться. Всё замяли. Семьи получили небольшую компенсацию, подписали бумаги о неразглашении. О том, что моя бригада спасла город от катастрофы, никто так и не узнал. И уже не узнает.
Повисла тишина. Даже Стрыг, который половину разговора поглядывал на дверь с нетерпением, притих. Орочи стянул с Тали свои очки и протёр их краем рубахи пленника. Нацепил и посмотрел на Гальвадора с выражением, которое я видел у него крайне редко. Сочувствие.
И я всё для себя решил…
— Дионис, — произнёс я, обращаясь к пустому углу комнаты. — Я не чувствую в его словах фальши. Давай заключим с ним контракт.
Тишина сгустилась. Вместо привычного ёрничанья моего покровителя воздух у плеча Гальвадора подёрнулся рябью, и в комнате появилась женщина. Высокая, царственная, с лицом, на котором добрая улыбка уживалась с холодным расчётом. Гера положила ладонь на плечо орка и произнесла тихо, почти ласково: