Рабство, угнетение, эксплуатация — всё то, от чего мой мир избавлялся веками, проходя через войны, революции и миллионы жертв, имеет все шансы расцвести в этом. И теперь мне, человеку двадцать первого века, предлагается собственноручно учредить институт рабовладения в отдельно взятом гоблинском поселении.
Я не нашёл ответа сразу. Мне нужны советники… Наверное, перекладывание ответственности на всех нас не красит меня как вождя, но мне даже любопытно услышать мнение остальных. Ведь многие тут, сложись судьба иначе, могли бы оказаться на моём месте. Свободные герои куда свободнее в вопросах выбора, чем гоблины, и могут видеть ситуацию иначе.
— Все командиры ко мне, — коротко бросил я. — Немедленно.
Собрались быстро. Тали, Орочи, Спартак, Шрам, Миори, Эйнштейн. Даже Болт, Атари и Карамелька подтянулись.
Я изложил ситуацию и зачитал варианты, наблюдая за реакцией. К моему удивлению, первым отреагировал именно Спартак. Я ожидал большей активности от кетра либо Орочи, а не гоблинов.
— Вождь, зачем кормить врагов? Пусть боги примут их. Мы получим силу и Веру, и больше никогда эти твари нас не побеспокоят.
Очень простой и прямолинейный ответ. Если пленники — проблема, то, как говорится: «нет тела — нет дела». Убил их, и проблемы закончились. С ним согласился и Шрам. И даже Карамелька… Видимо, всё, что приносит Веру, в её картине мира выглядит как большое благо и удача.
Тали покачала головой.
— Убивать безоружных, которые сдались, — плохой прецедент. Если мы будем поступать так постоянно, рано или поздно это отразится на других племенах и поселениях, которые мы будем захватывать. Враги перестанут сдаваться, будут сражаться до последнего воина. А это приведёт к повышенным потерям с нашей стороны. Да и… бесчестно это…
Я удивился таким словам от наёмной убийцы. Честь, бесчестие… Кажется, она тоже меняется и больше не зациклена на прежнем опыте. Миори согласилась с ней, как и Эйнштейн с Атари.
Орочи молча смотрел в землю. Потом поднял голову и заговорил тихо, подбирая слова:
— На моей родине были те, кто работал на других. Не по своей воле. Это… естественно, если ты слабый и не можешь постоять за себя. Может, не всегда справедливо, но сила — это не только мускулы и топор. Это ещё и твои братья по оружию. И тот, у кого их больше, становится победителем и решает судьбы проигравших. Мир, в котором мы живём, не всегда справедлив. Но в рабстве нет ничего несправедливого. Они проиграли. Они нас хотели убить. Теперь они будут пахать, пока не сдохнут. — И большинство закивали головами.
Я тоже склонялся к этому варианту. Ничего не меняется, кроме названия. Я не хотел называть это рабством, но это оно и есть. И с этим ничего не поделать…