— Типа того. А теперь — начинаем шоу. Сириус!
— Я здесь, Повелитель!
— Давай, тащи.
В ночном небе послышалось нарастающее гудение. Мои люди задрали головы.
Из темноты появились десятки грузовых дронов. И каждый тащил груз.
Первый дрон разжал захваты, и на землю с упала груда ржавого орочьего железа. Гнутые кирасы, треснутые шлемы, топоры с зазубринами…
Следом подлетел второй и высыпал поверх этого кучу китайской электроники — раскуроченные платы, обломки дронов, спутанные провода, разные блоки управления…
Третий добавил в кучу куски арматуры и редкие сплавы, добытые нами в боях.
Гора мусора на пятачке росла. Она уже была выше меня ростом.
— Командир, это… свалка? — осторожно уточнил Дылда. — Мы теперь мусорным бизнесом занялись?
— Терпение, друзья мои. Терпение.
Когда последний дрон сбросил свой груз, я подошёл к этой горе хлама. Выглядело это, честно говоря, отвратительно. Куча металлолома посреди города.
— А теперь немного волшебства.
Я вытянул руки. Мои пальцы начали выписывать в воздухе сложные узоры. Голубоватое сияние магии Техносов окутало мои ладони, а затем перекинулось на кучу мусора.
Я почувствовал сопротивление материала. Орочья сталь, напитанная шаманством, сопротивлялась. Китайские полимеры плавились неохотно. Но моя воля была сильнее.
Куча мусора дрогнула. Металл застонал, заскрипел. А потом начал… течь.
Ржавые топоры плавились, сливаясь с микросхемами. Пластик и композиты превращались в единую массу. Это было похоже на работу невидимого пресса и плавильной печи одновременно.
Свечение стало нестерпимо ярким, заставив всех зажмуриться.
А потом всё стихло.
— Открывайте глаза.
Они открыли. И ахнули.
На месте кучи мусора стоял идеальный, абсолютно чёрный куб. Ровно метр на метр. Его поверхность была матовой, поглощающей свет. Он казался провалом в пространстве, чёрной дырой посреди города.
Он стоял ровно по центру того самого клочка земли.
— И… это всё? — разочарованно спросил Щербатый. — Чёрный ящик?
— Это «Чёрный Абсолют», — поправил я. — Памятник человеческой… хм… изобретательности.
— И нахрена он нам? — спросила Фурия, обходя куб кругом. — Выглядит стрёмно.
— В этом и смысл! — я похлопал по холодной поверхности Куба. — Это — официально зарегистрированный арт-объект. Памятник. А памятники, моя дорогая, охраняются законом. Ни один чиновник, даже сам Барышников, не имеет права его снести без личного указа Императора. А Императору плевать на чёрные квадраты в Уссурийске. Так что это место теперь наше навеки.
— Ну хорошо, — согласилась Эльвира. — Место наше. Но это же просто… кубик. Метр на метр. Ты сказал — база. Производство. Где мы тут поместимся? Внутри, что ли? Как джинны?