— Видео из ресторана «Ивушка» сейчас популярно по всей территории Империи, — продолжил Сириус. — Его растащили на цитаты и, как тут принято называть анимированные изображения, — гифки. Ваши сёстры стали символом сопротивления произволу аристократии.
— Это хорошо, — кивнул я, допивая кофе. — Поддержка народа — это здорово. Жаль, что сейчас её трансформировать во что-то полезное не получится. Ну, это пока. А в дальнейшем я что-нибудь придумаю. Наблюдай, анализируй… докладывай, короче.
— Господин, есть ещё кое-что интересное, — Сириус сменил картинку. — Мэрией Уссурийска выставлен на аукцион необычный лот. Эксклюзивное право на аэрофотосъёмку на всей территории города и прилегающих районов. Стартовая цена — двадцать тысяч рублей.
— Хм-м-м, — удивился я. — Что-то слишком дёшево для эксклюзива. А ну, изучи правила. Найди подводные камни. Наверняка там какая-то засада.
Сириус на несколько секунд замер, его оптический сенсор интенсивно мигал, обрабатывая тонны юридической информации.
— Анализ закончен, Повелитель. Подводных камней нет. Победитель аукциона действительно получает эксклюзивное право на проведение любых видов аэрофотосъёмки на указанной территории сроком на десять лет. Лот создан в рамках новой программы по «развитию малого бизнеса и инновационных технологий». Судя по всему, его выставили чисто для галочки, не особо веря, что кто-то этим заинтересуется.
Я снова расхохотался.
— Вот дебилы… Они даже не понимают, что продают. Покупаем!
— Уже делаю ставку, Повелитель.
— Супер! — я потёр руки. — А теперь приступим к разработке операции «Чистое небо»! Слушай сюда…
Приморская губерния, Российская Империя
Участок российско-китайской границы
Два армейских внедорожника, забрызганных грязью по самую крышу, медленно ползли по разбитой лесной просеке. Густая зелень тайги смыкалась над головой, погружая дорогу в непроглядный сумрак.
В головной машине на пассажирском сиденье сидел молодой поручик Савинков. Он хмуро смотрел на экран радара, где тускло светилась карта местности.
— Пусто, Матвеич, — устало произнёс он, обращаясь к водителю. — Как корова языком слизала. Третьи сутки мотаемся, и ни одной души.
Старший сержант Матвеев, его водитель, криво усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Его лицо, покрытое трёхдневной щетиной, выражало привычное солдатское равнодушие к тяготам службы.
— Так радоваться надо, ваше благородие. Чем меньше этих узкоглазых найдём, тем целее будем. Работа у нас дурная: гоняться по лесу за контрабандистами, которые, похоже, знают эти дебри лучше нас.
— Скоро дембель, Матвеич? — неожиданно спросил Савинков, оторвавшись от экрана.