Чудя по состоянию драконов, я понимал, что погонщиков на них осталось не так много, как хотелось бы. Да и сами они были на последнем издыхании. Но при этом я сделал главное — лишил черных руководства. При том, что их количество и так сильно сократилось, они теперь были еще и разобщены.
А это значит, что мне нужно было лишь немного поднажать и вдарить по ним одаренными. Вот только силы покидали меня быстрее, чем я на то рассчитывал.
На подлете к Цитадели, я чувствовал, как начинаю терять сознание. Все плыло перед глазами и очень быстро сужалось до размеров одной точки. Я завалился на бок и не моргая смотрел, как черные хаотично летают по Цитадели, пытаясь поджечь все вокруг.
Драконы их стремительно догоняли, пытаясь отгонять от построек и мест скопления людей, но большинство из них просто летали, ничего не делая, а как будто только накапливая силы. Те, на которых были погонщики постоянно были при деле и в драке. Похоже они все-таки взяли управление на себя, поняв, что происходит что-то странное.
Нет.
Так продолжаться точно не могло. Без меня им не справится. Собрав всю волю в кулак я выпрямился в седле. Мы не можем так бездарно проиграть.
Пока лазурный летел прямо на своих врагов, я прикрыл глаза и снова прикоснулся до каждого дракона. Их осталось уже меньше половины, но их контроль все равно зависел только от меня.
Проверив с каждым тонкую нить связи, я натянул ее до предела и стал отдавать приказ за приказом.
«Не отступать!»
«Постоянно атаковать!»
«Маневрировать!»
«Не подставляться под удар!»
«Не вступать в неравную схватку, лучше уйти и напасть снова!»
«Доставлять раненных!»
«Забрать всех одаренных!»
«Не умирать!»
«Не сдаваться! Или все будут мертвы! Гриммеры никого не пожалеют!»
Череда приказов привела драконов в чувства. Они массово бросились вниз, за новой партией погонщиков. Только скорее всего там ничего так и не обнаружили. Сомневаюсь, что еще кто-то остался.
А вот как поступит руководство Цитадели, это…
Силы окончательно покинули меня, и я потерял сознание.
Цитадель
Открыв глаза, я увидел над собой белый потолок. Почему-то очень сильно болела голова, а тело… тоже болело, но не так интенсивно.
Опомнившись, я схватился за свою рану и обнаружил, что там ничего нет. Кинжал уже не торчал, а само место было тщательно и аккуратно перебинтовано и даже прикосновения особого дискомфорта не доставляли.
— Лари! — услышал я знакомый и такой родной голос. — Неужели ты жив!
Соня легла своим торсом на меня и почему-то зарыдала.
— А-а! — тихо поморщился от боли я.