Я протянул девочке руку, чтобы помочь подняться, и Лиан схватилась за мою ладонь, но в этот же момент попыталась сдернуть меня на себя. Я же только хмыкнул и рванул руку темной, едва не подбросив девочку в воздух.
— Хорошая попытка, но ты слишком поторопилась. Найди момент, когда противник не будет ожидать твоей уловки, — сказал я посрамленной темной. — Все. Иди, поставь чайник на огонь, я сейчас подойду.
Стоя под струей ледяной воды из акведука, я размышлял о работе. Обучение Лиан наконец-то сдвинулось с мертвой точки, видимо, нам удалось накопить критическую массу и нащупать точку ее мотивации. Если раньше учиться ей надо было просто потому, что так сказал Feuasadh , то теперь девочка старалась, чтобы не быть обузой. Я ничего не скрывал от эльфийки, мне не было нужды опекать ее от опасностей мира. Наоборот, она должна отчетливо видеть угрозы, которые над ней нависли, и быть готовой к встрече с ними. А угроз хватало. Н’аэлор молчал, хотя Эрегор уже давно должен был добраться до холмов Налора и предстать перед королевой Ирен. Клирик Лавертен прибудет в епископат в ближайшее время и передаст мое послание, отряд короля-самозванца Мордока будет на марше остаток весны и половину лета и о том, что Гирдот и окрестные города не покорились воле северного генерала, тот узнает только ближе к жатве. По моим прикидкам у нас с Лиан было года два, прежде чем в моей долине станет неприлично многолюдно. И готова к этому должна быть не только девочка, но и я сам.
Тренировки с Лиан, наши походы на рыбалку, во время которых я обучил темную работе с острогой, вязанию крючков и установке сетей, исследования ее странной печати, наблюдение за звездами. Новые дела довольно быстро переплелись с делами старыми и давно привычными, ускорили темп моей размеренной жизни. Присутствие Лиан в моем доме все еще время от времени вызывало во мне вспышки неприязни и раздражения, особенно, когда она разбрасывала где ни попадя свою одежду или что-то ломала, но в целом, посторонней она уже не была. Удивительно, как быстро я привык к ребенку, будто бы она всегда была со мной.
Мы двое, дитя и старик, жили только будущим. Лиан молчала о том периоде своей жизни, в котором она носила рабский ошейник, я ничего не рассказывал темной о своем прошлом. Потому что один мой день в долине описывал все прошедшие тут годы, а говорить о временах, когда я активно участвовал в истории Минаса, я не хотел. Конечно, благодаря печатям и покровительству Нильф за все прошедшие столетия я не впал в маразм или безумие, не жаловался на память, но и вспоминать о тех, чьи кости не просто истлели — даже пыли от них не осталось — я считал излишним. Тем более никому, кроме меня и горстки эльфов, эти имена уже ничего не скажут, это была просто бесполезная информация. И пусть я был стариком, но роскошь пустого брюзжания и постоянных сожалений об упущенных возможностях мне была недоступна. Пока я служу Нильф, пока богиня благосклонна ко мне, а печати не прожгли кости — я буду здоров, полон сил и в твердом уме. Все, что нужно, чтобы решить проблему седьмой печати, а значит, брюзжать причин у меня нет.