— Смотри, почтенный Шавкат, это тот сатир, что пытался украсть кувшин вина! — воскликнул второй, менее импозантный, одетый в небесно синий халат и с козлиной бородкой. — Неужели он снова хочет попробовать его украсть?
— Нет, уважаемый Сафир, — отозвался второй, обладатель расшитого золотой нитью халата и туфель с загнутыми носами. — Он не один, с ним кто-то с закрытым лицом. Думаю, из Гильдии Убийц. Столько оружия на себе носят только они.
— Что ассасину нужно от нас?
— Мы его спросим, Сафир, — ухмыльнулся торговец. — Но от нас всегда что-то хотят… и щедро за это платят.
Уже услышал, уже понял. Спасибо вам, облегчили задачу. Теперь можно будет разыграть партию так, что они сами поставят себя в довольно невыгодное тактическое положение. Ну а поскольку мы стояли достаточно близко от торговцев, чтобы даже голос не особо повышать при разговоре, я произнёс:
— Что может привести скромного человека к известным торговцам? Естественно, их товар. Интерес пославшего меня достаточно велик, чтобы почтенные торговцы не были разочарованы.
Для придания словам дополнительного веса, я достал из кошеля пригоршню золотых и ссыпал их обратно, тем самым продемонстрировав, что готов платить.
— Какой именно товар? — навострил уши Шавкат. — Неужели тебе понадобился шёлк, вино или драгоценные камни?
— О нет. Меня интересует тот товар, который умеет говорить. Некоторые слова имеют особенную цену. Слова особого товара!
Выстрел был вслепую, но попал в цель. Я надеялся, что среди перевозимых торговцами пленниц наверняка есть та, которая вполне могла знать нечто важное для кого, под кого я работал. Оба купца заметно насторожились, затем переглянулись друг с другом. Взгляды были из числа тех, в которых читается жажда наживы и в то же время боязнь продешевить.
— Может у нас и есть столь необычный, но обязательно дорогой товар, — заговорил Шавкат. — Но кто ты, скрывающий своё лицо?
— Тот, чьё лицо видят лишь те, кто уже больше ничего не увидит, — ответил я довольно типовой фразой, ещё больше убеждающей торговцев в своей принадлежности к Гильдии Убийц. Некоторые из её членов имели обыкновение, будучи «при исполнении», открывать лица лишь перед своими жертвами. — Зато я готов платить не за сам ваш «товар», а лишь за сказанные нужные слова.
— Это особенный товар, — закатив маслянисто заблестевшие глазки, аж причмокнул Шафкат. — Вай, за большие деньги ее могучему хану Равшат-аль-Джамшуту везём. Он необычных женщин любит. Но она совсем необычная. Дикая кошка, не женщина. Зато сама как пэрсик!
— Разговор!
— Пять тысяч, — выдохнул торговец. — И говори хоть день, только руками не трогай. Она…