Я очнулась, цепляясь за край стола, дыша как загнанный зверь и в ужасе глядя на по-прежнему сидящего за преподавательским столом Сейлишрана как ничего не бывало. Мне понадобилось время, чтобы осознать взаимосвязь увиденного и пережитого. Во мне так бурлили эмоции, что я то ли возмутилась, то ли с дичайшим облегчением выдохнула, ощущая как слезы подступили к глазам:
– Так это иллюзия?
– Это проверка теории на практике, – не согласился Сейлишран. – На словах все герои. А в жизни редко кто рискует собой ради других.
– Вы же вчера сами наказывали за ментальное внушение, вир Сейлишран! – сипло напомнила я, цепляясь за столешницу вылезшими когтями, словно утопающий за протянутую палку.
– Ошибаешься, даки Эйкана, – спокойно произнес дракон, – вчера имело место ментальное внушение с целью совершения преступных действий чужими руками, это преступление. В нашем случае было обучающее ментальное воздействие для практического применения теории. Это обычная учебная тактика проведения занятий, а также закрепления полученных знаний в Академии драконов, где вы, собственно, и находитесь. Что же касается внушения чего-либо, то ответственно заявляю, что на время проведения поиска любое внушение запрещено законом не только невестам, но и изначальным. Нарушители будут исключены из поиска. Я понятно пояснил?
– Да, – мрачно кивнула я, наконец справившись с когтями и прижав руки к бедрам, чтобы не дрожали.
– Даки Эйкана, свое испытание ты прошла достойно, – заключил Сейлишран с привычно нечитаемым взглядом, затем посмотрел на ирлингу: – Теперь рассмотрим твое, даки Ильдира.
Хвала Прародителю Барсу, оказалось, что в очереди лишь просмотр иллюзии, которую создал дракон, пользуясь налобным артефактом. Просто я первой на «разбор» попала, поэтому очнулась последней. Дальше мы наблюдали, как испытывали остальных девушек. И у некоторых, как и говорил Сейлишран, слова разошлись с делом.
Одна за другой появлялись слишком живые, натуралистичные иллюзии, где мы видели, как Ильдира, серая, рыдающая и трясущаяся от ужаса, с поникшими крыльями, едва переставляя ноги, плелась навстречу смерти, спасая свой народ.
Как Цирай, дрогнув у самых ворот, рванула обратно к замку, в панике закрылась в своей спальне, где, забившись в шкаф и обняв подушку истинной пары, рыдала, взывая к нему и богам о спасении.
Самоуверенная Ойка, на словах готовая биться до последнего на стенах вместе с защитниками, сперва заполошно тыкалась взглядом в лица осажденных. Затем приняла прагматичные уверения телохранителей, что всех не спасти и стоит сохранить хотя бы свою жизнь и короля, чтобы потом отомстить врагам. И воспользовалась тайным ходом, оставив свой народ погибать.