Хотя есть ли она — эта семья?
— Ты уверена? — осторожно уточняет мама.
— Более чем, — устало вздыхаю. — У них с Олесей будет ребенок.
Гнетущая тишина в ответ для меня звучит примерно как — я же тебе говорила! Я тебя предупреждала.
Особенно когда мама шумно вдыхает.
— Вот ведь шалашовка! Игорь сам сознался?
— Нет, что ты, Олеся пришла порадовать. Сказала, пришло время поделиться и отойти в сторону.
Мама снова молчит, и я не выдерживаю:
— Ну, давай, говори, что ты была права, что я дура сама виновата, — зло выдаю, ожидая, что она подтвердит каждое слово. Но в ответ слышу лишь еще один тяжелый вздох.
— Ириша, родная моя, я на твоей стороне. Теперь чего говорить-то уже? Дело сделано.
Всхлипываю, испытывая особенно острый укол боли. Я вся сплошная рана от двойного предательства. В этот момент мне кажется, что жизнь моя не просто разрушена — она уничтожена, что нет больше смысла просыпаться. И тут же корю себя за такие крамольные мысли — оборачиваюсь и смотрю на Лизу.
Конечно, смысл есть. Моя малышка. Мое солнышко. Ради нее мне нужно быть сильной и как-то выстроить нашу с ней жизнь заново.
— И что ты думаешь делать? — спрашивает мама после продолжительной паузы.
— Разводиться, конечно же. Правда, Игорь утверждает, что не позволит этого, но…
— Но что?
— Не знаю, мам. Я не смогу, понимаешь? Не смогу после нее с ним… — осекаюсь, голос подводит, а внутри снова противно тянет. Перед глазами встает циничная ухмылка мужа и его слова звучат в ушах — “всего несколько раз”.
— Понимаю, конечно. Но ты ведь помнишь, что муж у тебя непростой человек. При деньгах и власти.
— Конечно…
Пока у меня нет никакого плана — противостоять Вертинскому сложно. Это правда. Но и стать безвольной рабой его прихотей — не про меня. Ради любимого мужчины я готова была на все. Но теперь он — чужой, предатель, тот, кто для нас с дочерью — угроза.
— Не вешай нос, дочь, — вдруг говорит мама. — Если ты окончательно решила, то я знаю, кто тебе сможет помочь.
— О чем ты?
— Вы с Лизой едете в санаторий завтра?
— Да, но Игорь сказал, что будет охрана. Он предупредил, чтобы я не пыталась сбежать — иначе найдет и отнимет Лизу.
— Надо же какой резкий, — цедит мама. — Ну, посмотрим еще. Поезжайте, как собирались. Завтра созвонимся.
— Но что ты хочешь…
— Все завтра, Ирин. Давай, ложись и поспи. Силы тебе понадобятся. У тебя вон Лиза на руках. А нос твоему кобелине мы утрем.
Я почти не сплю — мысли так и крутятся. Конечно, заявляя про развод, я была на эмоциях. То есть я по-прежнему не хочу оставаться с Игорем. Но если трезво оценивать, то у нас явно неравное положение. У Вертинского — деньги и власть. И если он задастся целью, то конечно, справится легко с тем, чтобы отнять у меня Лизу.