Аделина не стала ждать служанок.
Она сама сняла серьги, сама расстегнула платье, сама сложила вещи в дорожный сундук с такой размеренной аккуратностью, будто собиралась в обычную поездку. В этом была единственная возможность не рассыпаться. Руки знают своё дело, даже когда сердце не понимает, как ему теперь биться дальше.
За стеной кто-то ходил по коридору. Раздался шорох шагов, скрип половиц, тихий стук. Ей уже принесли второй плед, коробку для мелочей, дорожный фонарь, запечатанный конверт с перечнем передаваемого имущества. Всё сделано быстро, бесшумно, идеально. Дом Эствудов умел избавляться от лишнего красиво.
Она открыла конверт.
Короткий перечень был ещё суше, чем бумаги в приёмном зале: здание чайной, прилегающий внутренний двор, старая кладовая, мебель по описи — частично, посуда — в наличии, право пользования без претензий со стороны семьи Эствуд.
Внизу стояла размашистая подпись секретаря.
И всё.
Ни строчки от Рейнара.
Ни одного личного слова.
Ни глупого, запоздалого: «так будет лучше».
Аделина медленно сложила лист обратно и убрала в сундук.
Она не знала, что боль может быть такой тихой. Без слёз, без рыданий, без желания что-то разбить. Просто как будто в груди вынули тяжёлую тёплую вещь, которая много лет держала внутри порядок, а на её место впустили сквозняк.
Раздался стук.
— Войдите.
На пороге появилась Нисса — одна из младших служанок главного дома. Быстрая, рыжеватая, любопытная, с живыми глазами и вечной способностью появляться там, где происходит что-то важное. Аделина когда-то спасла её от перевода на кухню к суровой старшей экономке, и с тех пор девушка смотрела на неё с преданностью, которая греет не меньше камина.
Сейчас Нисса держала в руках шаль и маленький узелок.
— Госпожа… — начала она и сразу осеклась, словно сама испугалась этого обращения.
— Говори, — сказала Аделина.
Нисса поспешно вошла и прикрыла дверь.
— Я принесла вам тёплую шаль. И ещё… пирожки. Я сама взяла. То есть не украла, а просто… с кухни всё равно не заметят.
Аделина впервые за вечер чуть заметно улыбнулась.
— Спасибо.
Нисса заморгала слишком быстро.
— Они все там шепчутся, — выпалила она. — Внизу, у лестницы, в людской, даже у заднего входа. Говорят, что вы ушли так, будто королева выходит из собственного дворца, а не…
Девушка снова осеклась.
— Не что? — спокойно спросила Аделина.
— Не будто вас выставили.
Слово прозвучало неловко, виновато, зато честно.
— Значит, хоть кто-то в этом доме ещё умеет называть вещи своими именами, — сказала Аделина.
Нисса вскинула голову.
— Я бы на вашем месте не ушла тихо.