Муж сидит напротив с обречённым выражением лица.
Быть может, сейчас он скажет, что пытался пошутить и понял, насколько он обречён. Но нет. Он просто молчит.
– Ты… серьёзно? – голос дрожит, но я держусь.
Федя избегает моего взгляда, пальцы нервно постукивают по столу. Даже отвечает не сразу.
– Да.
– Почему? – вырывается само собой. Но не пугливо, а скорее настойчиво. Не приходит человек с работы вечером в плохом настроении и не решает внезапно развестись.
Он наконец поднимает глаза, и я вижу в них не привычную усталость, а что-то другое. Решимость?
– Надоело.
– Погоди, надоело? – пытаюсь угомонить бешеное сердце. – Что надоело? – уже почти кричу. – Я? Дом? Семья? Ты можешь говорить как человек. А то соловьём мне запевал только что, а сейчас по крошке выдаёшь.
– Всё! – он резко встаёт, стул скрипит. – Понимаешь? Всё!
– Не понимаю, – но молчу. Жду, что ещё скажет.
– Каждый день одно и то же: работа, дом, ужин, сон. Как будто я уже лет двадцать мёртвый.
– А я что, разве не в том же самом кручусь? – вскакиваю и загораживаю ему путь к выходу. – Или тебе кажется, что мне веселее? Куда идёшь? Давай, завёл разговор – значит, будем говорить.
Он кивает и садится, но уже на моё место, а я – на второй стул.
– Теперь попробуй с правды начать. Мне твоё «надоело» не служит поводом. Будто ты до нашего брака на Багамах проводил, а появилась в твоей жизни я – и тебя в деревню посадили под амбарный замок.
Федор пожимает плечами.
– Слишком рано мы семью создали.
– Слишком поздно ты о презервативах подумал в студенчестве. Эдакий бык с эмблемой «Я успею». Не успел. Кого в этом винить? И зачем вообще винить кого-то в этом спустя двадцать четыре года?
– Да не об этом я. Напридумывала уже.
– А ты ртом говори, чтобы не додумывала сама. Страдаешь от того, что Люда у нас появилась рано, – я тебе ответила. Тебе сорок пять, и тут ты вспомнил о том, что было в наши двадцать. Другая ведь причина, не так ли?
– Тань, не надо…
Снова пытается встать.
– Нет, ты объясни! – хватаю его за рукав. – Куда ты всё сбежать пытаешься? Сиди уже. Ты что, встретил кого-то?
– Ну, дура. Ты не слышишь меня?
– То есть я ещё и дура?
– Да чтоб тебя! – ударяет ладонью по столу. – Хватит уже.
– Вот с такой же прытью, только по факту говори. Уж за столько лет должна быть в тебе капля уважения, чтобы откровенно поговорить, а не оставлять вопросы.
Он опускает голову. Кажется, будто обречённо. Но когда поднимает её и смотрит на меня, то я понимаю, что ошиблась. Снова решимость. Отлично.
– Просто наш так называемый брак «по залёту» затянулся.
Меня прямо прошибает насквозь его словами.