– Что за девка такая выросла. А если бы не было мужа, чтобы она делала? На нашей шее продолжала висеть? А если ребенок?
– Я с ней говорю, но толку никакого. У вас там не требуется бухгалтер?
– Который вчера выпустился? Нет, спасибо. Начальство за такую рекомендацию спасибо не скажет.
– А что с настроением-то? – спрашиваю снова. Видно же, что нервный, дерганный.
– Тань, нормально все.
Пожимаю плечами и оставляю его в покое. Суечусь с ужином: делаю пюре, достаю котлетки и быстро нарезаю помидоры с огурцами, красиво разложив на тарелке. Накрываю. Федя за столом все это время что-то смотрит в телефоне, затем включает телевизор, который висит над головой, и останавливается на футбольном матче. При этом все происходит в напряженной тишине.
Не люблю я такое настроение в доме. Но и на рожон лезть не хочу. После работы сама порой такая уставшая, что нет сил рот открыть.
– Приятного аппетита, – говорю мужу и начинаю есть.
– И тебе.
Ужин без слов. Каждый сосредоточен на своей тарелке и бегающих по полю мужчин. Закончив с едой, наливаю чай и, убрав грязную посуду, сажусь снова за стол, но вспоминаю, что надо тарелки замочить в воде, чтобы потом быстро помыть. Поэтому встаю опять.
– Тань, – доносится в спину голос Феди.
– А? – кидаю быстрый взгляд через плечо, ополаскивая тарелки.
– Ну ты сядь, хотя бы, – недовольно ворчит.
– Погоди, я сейчас.
Оставив посуду, вытираю руки, но вафельное полотенце стало сильно влажным, поэтому иду к бумажным.
– Да прекрати уже мельтешить, – орет неожиданно муж, и я почти поскальзываюсь, остановившись как вкопанная.
– Ты с ума сошел? – спрашиваю, развернувшись.
– Я пытаюсь с тобой поговорить.
– Так говори, – повышаю на него голос. – Зачем орать, господи.
Подхожу и плюхаюсь на стул, смотря на него суровым взглядом.
– Ну?
Он вздыхает так яростно, будто на грани скандала. Только вот я не понимаю, что могло произойти, чтобы он был в таком настроении.
– Пф, – снова вздох. – В общем, такое дело… – он юлит, а я и предположить не могу, что у мужа на уме, что он так нервничает. – Я подумал и… Наверное, нам надо развестись.
Он кусает внутреннюю часть щеки, глаза бегают, а я в таком шоке сижу, что даже не сразу понимаю, что он сейчас произнес.
– Нам надо сделать что, Федь? – переспрашиваю, чтобы быть уверенной.
– Развестись, – повторяет он.
По букве я заглатываю это слово. Словно в ребус играю в своей голове. И когда все встает на свои места, снова смотрю на мужа.
– Ты охренел, что ли, Измайлов?
Тишина.
Только телевизор продолжает бубнить что-то о футболе, но разобрать хоть слово не могу. Всё превратилось в какой-то монохромный звук.