Я сделала глоток кофе.
— Так и есть, — призналась. — Жаль только, что для этого нужно было сначала утонуть в таком количестве говна, чтобы уже физически не мочь делать вид, что это просто вода.
Инна медленно кивнула.
— Илья сказал бы, что ты слишком красиво формулируешь для такой ситуации.
— Илья и в школе считал, что я “много думаю и болтаю”.
— Он до сих пор так считает про всех женщин, — сухо сказала она. — Просто к тебе всегда относился мягче.
Я подняла глаза.
— Серьёзно?
— Оля, — Инна посмотрела на меня так, будто я опять не поняла что-то очевидное. — Он в старших классах за тебя дрался два раза. Один раз с тем придурком из десятого, который полез тебе в сумку. Второй — из-за той истории на остановке. Ты что, реально не знала?
Я моргнула.
— Я думала, он просто псих.
— Он и псих, — согласилась Инна. — Но выборочно.
Я откинулась на спинку кресла и тихо засмеялась.
— Господи. Удивительная, конечно, штука жизнь. Я приезжаю в клинику мириться с матерью пострадавшего, а на выходе узнаю, что её брат, оказывается, когда-то тайно меня охранял.
— Не переоценивай, — хмыкнула Инна. — Он бы сейчас сказал, что просто терпеть не мог тупых мужиков.
— В этом у нас с ним, кажется, впервые за долгое время полное совпадение, — сказала я.
Инна улыбнулась.
Потом помолчала и спросила уже тише:
— Ты справишься?
Вопрос был не про больницу. Не про Антона. И даже не совсем про развод.
Он был про то, останусь ли я собой, когда всё это пройдёт через меня ещё несколько раз.
Я подумала. Честно.
— Не знаю, — ответила. — Но в первый раз за много лет хочу хотя бы попробовать выбрать себя. Так что, видимо, да.
Она кивнула.
— Это уже много.
Мы допили кофе и вернулись наверх.
Когда вошли в палату, Илья как раз заканчивал что-то говорить Роме и Антону:
— …и если кто-то ещё раз захочет быть очень смелым, или тупым в своих выражениях, сначала пусть оценит, сколько потом стоит новый нос и все остальное. А вы оба включите мозги раньше рук. Всё, лекция окончена.
— Спасибо, дядь, — буркнул Рома.
— Не благодари. Лучше не позорь меня больше. Твой батя конечно похерист, но я тебя точно не учил гнать херню еще и на женщину.
Антон стоял у окна, руки в карманах. Увидел нас с Инной, быстро отвёл глаза, как будто мы могли по лицу прочитать, что там было в мужской части разговора. Ну конечно.
— Всё? — спросила я.
— Всё, — ответил Илья. — Парень у тебя не безнадёжный. Как и наш.
— Какое счастье. А то я уже боялась, что ты его оставишь на второй год по курсу жизни.
— Это можно и потом, — сказал он серьёзно. Потом вдруг усмехнулся. — Но пока обойдётся.