Однако даже после освобождения от всех пут Полуша продолжала только прижиматься к барину и выть, обливаясь слезами.
«Не очухалась ещё, — подумал Ржевский. — Вот очухается, тогда и начнутся колотушки».
Меж тем Тайницкий опять начал проявлять странные восторги, но уже не по поводу жилища Крестовских-Костяшкиных, а по поводу пьесы, в которой играла Полуша и найденные в том же склепе актёры.
Ещё до того, как все актёры были развязаны, следователь начал приставать с расспросами, кто кого играл, и даже требовал читать текст. Кажется, не только Ржевский, но и вся толпа с факелами полагала, что расспросы можно начать и позже. Самое главное сделано, пропавшие люди найдены, а значит, Владислав Казимирович не отвертится. Однако Тайницкий не унимался и повторял, что расспросы на счёт пьесы очень важны, поэтому актёры вынужденно отвечали.
Так выяснилось, что в пьесе был какой-то Лех — прародитель поляков, и два его младших брата — Рус и Чех. Согласно роли, Лех не очень любил своего брата Руса и чуть ли не пинком под зад отправил «на восток», чтобы брат управлял тамошними «дураками». Лех даже сказал: «Тебе начертано судьбой для безголовых быть главой».
«Что же получается? — подумал Ржевский. — Владислав Казимирович на русских бочку катит в своей пьесе? Дураками обзывает?»
Однако Тайницкому все эти намёки очень понравились:
— Браво! Звучит многообещающе! — воскликнул он, когда один из актёров, тёмно-русый бородач, закончил читать монолог Леха.
Также выяснилось, что в пьесе был некий Корперник, который всю жизнь корпел над сочинением книжки по астрономии. И вот он корпел, корпел, а затем, согласно роли, должен был воскликнуть: «Я астроном — не звездочёт, но знаю: Польши час придёт, восстанет…»
— Польша восстанет? — тут же перебил Тайницкий, и казалось, что это предсказание понравилось ему ещё больше, чем нападки на русских. — Очень интересно! А против кого восстанет?
Седой безбородый актёр, читавший монолог Корперника, возразил:
— Не против кого, а откуда: восстанет из обломков. Опишет новый круг судьба: и если нация слаба, то сила — у потомков.
— Уже не так интересно. — Тайницкий сразу отвернулся от этого актёра и принялся донимать других: — А вы кого играли?
Так выяснилось, что в пьесе был какой-то Ян Собеский, а играл его весьма упитанный черноусый актёр. Тайницкий принялся расспрашивать про роль, а Ржевский меж тем думал: «Собеский… Ну и фамилия! Как будто всю жизнь в компании с бесами провёл. Наверняка колдун». Однако, согласно пьесе, это был польский король. «Одно другому не мешает, — решил поручик. — Польский король вполне может колдовать».