Телефон. Где, блядь, телефон?
Нахожу его под подушкой. Батарея мигает, но сигнал ловит. Нахожу нужный контакт — Лука, бывший однокурсник по военной школе. Сейчас работает в частной лаборатории. Отвечает сразу.
— Лука, это я. Срочно нужен анализ крови.
— Ты живой вообще? У тебя голос как у зомби.
— Я в говно. Мне кажется, меня чем-то накачали. Очень херово. Голова не моя.
— А почему у меня? По месту сдай.
— Не могу у нас. В Палермо меня узнают. Надо подальше.
— Можешь доехать до Термини-Имерезе?
— Смогу.
— Жду через два часа. Я в клинике у знакомых, подменяю.
— Лука, никому ни слова.
— Договорились, жду.
Кладу трубку. Пальцы подрагивают. Жар все еще поднимается изнутри. Но теперь к жару примешивается ярость. И страх.
Как я смогу смотреть ей в глаза?
Если Катю определили в невесты к Энцо, значит, ее втянули в игру. Ее использовали свои же, теперь она в опасности.
И еще. Я влюбился в девчонку, которая изначально должна была стать мишенью. Остался вопрос, кем должен был стать я.
Или кем стал.
Катя
Просыпаюсь от духоты. Голова тяжелая, во рту горький привкус.
Почему не включен кондиционер?
Обвожу взглядом стены, потолок, и с облегчением выдыхаю. Я в своей комнате, в особняке. А раньше это была комната мамы…
Поднимаю руки, смотрю на них — там должны быть кружева. Я должна быть в свадебном платье. Почему? Не помню…
Сажусь на кровати, свешиваю ноги и прислушиваюсь в звукам, доносящимся снаружи. За дверью слышны голоса. Не мужские, женские.
Я узнаю бабкин. Он у нее типично итальянский — с надрывом, театральными интонациями и чрезмерной эмоциональностью.
Бабка несколько раз называет мое имя. Они с собеседницей обсуждают меня.
Что им от меня надо боже?
Открываю дверь, бесшумно выхожу в коридор.
Спина липкая от пота, платье липнет к коже. В теле слабость как после температуры.
Иду босиком по мрамору. Тихо иду, чтобы никто не услышал. Я не знаю, почему, откуда-то знаю, что так надо.
В ушах стоит гул, как в самолете на снижении.
Дверь в гостиную приоткрыта. Голоса слышатся громче, и тут я различаю второй.
Бабка и… донна? Элена Джардино, супруга дона Гаэтано?
Что она здесь делает?
Замираю. Стою босиком в коридоре, прижавшись к стене.
— Гаэтано, конечно, как всегда, — говорит Элена, в ее голосе сквозит досада, — хитрый черт. Организовал себе приступ, спрятался в больнице, Свалил все на нас. На нас и на Рокко. Вот все и пошло через одно место.
— Неправда, все же шло как надо, — огрызается бабка. — Откуда он взялся, этот дьявол в маске? Кто он такой.
— Не знаю, — голос Элены звучит устало, — я ничего не понимаю, Лаура. И что нам теперь делать, тоже не знаю.