Сеньор Хавьер устало хмыкает.
— Потому что многим проще все списать на беременность. На гормоны. Сказать, что потом само восстановится.
— Вы хотите сказать, что это навсегда? — у меня пересыхает во рту.
— Не обязательно, — профессор сосредоточенно листает распечатку, — но я бы на вашем месте не тянул. На одном глазу еще можно говорить о стабилизации, а вот на втором по вашим показателям нужна пересадка роговицы. Трансплантация.
Я не сразу понимаю.
— Это операция?
— Да, — кивает сеньор Хавьер. — Причем, для этого нужно ехать в Мадрид. Здесь такого оборудования нет, а там крупный центр. Там есть все необходимое оборудование.
Мадрид.
У меня внутри все падает.
Мадрид большой город. Много людей. Документы. Камеры. А значит следы…
— Что будет, если ее не делать? — спрашиваю тихо.
Врач смотрит на меня так, будто я спросила, можно ли не дышать.
— Будет только хуже. Вы будете терять зрение дальше. Это не простуда. Ее не получится переждать.
— Мы поедем в Мадрид, Хавьер, — говорит Эстебан, — выписывай направление.
Сглатываю. Оборачиваюсь на дона Эстебана, посылаю ему умоляющий взгляд.
— Нам нужно посоветоваться с мужем, — говорю, возвращаясь взглядом к профессору.
Тот кивает, его взгляд отстраненный и равнодушный.
— Советуйтесь быстро. Я могу отправить направление почтой. Стабилизирующее лечение продолжайте по моим рекомендациям.
Всю дорогу обратно мы молчим. Ангелина спит у меня на руках, прижавшись к моей груди. Не перестаю гладить ее как котенка.
Когда приезжаем домой, она уже бодрая и выспавшаяся. Ставлю дочку на пол, и она тут же ползет к кошачьей миске. Дон Эстебан успевает перехватить малышку раньше меня.
— Приготовлю обед, я быстро, — говорю и направляюсь к плите, но Эстебан меня окликает.
— Подожди, Каталина, — говорит он тихо. — Ты должна лечь на операцию.
— Нет, дон Эстебан, — мотаю головой, — я не могу так рисковать. Я не поеду в Мадрид. Это слишком на виду.
— И что?
Поворачиваюсь и смотрю в упор.
— Я боюсь. Если меня увидит кто-то из моей родни, они сразу меня узнают. И тогда нас с Ангелиной очень быстро найдут.
— Ты думаешь, они тебя будут искать по больницам?
— Они ищут по камерам, — отвечаю. — К донье Мириам приходили со снимком с камеры, которая установлена на вокзале. Поэтому я не поеду в Мадрид. Не хочу. Не хочу оставлять следы.
— А ослепнуть хочешь? — спрашивает он в сердцах.
Стискиваю кулаки и зубы.
— Я хочу, чтобы моя дочь была жива.
Эстебан делает шаг ближе.
— Каталина. Но если ты ослепнешь, что ты будешь делать?
— Тогда вы будете моими глазами, — отвечаю.
Дон Эстебан молчит. Долго. Затем спрашивает.