Затем он вполоборота обернулся к ней. На его лице не было ни тени страха. Он смотрел на Лив совершенно спокойно, будто над головой не свистели ножи, а саму её не собирались принести в жертву за «убийство демонов».
— Закрой глаза.
— Что?.. — пискнула Лив, но подчинилась инстинктивно, плотно зажмурившись.
Мир за закрытыми веками вспыхнул ядовито-бирюзовым светом. В груди болезненно ухнуло, словно лифт, в котором она поднималась вверх, внезапно оборвал тросы и рухнул в бездонную шахту. Лив попыталась вдохнуть, но лёгкие сковало судорогой страха.
Воздух словно превратился в густой, застывший кисель, но сама Лив не была скована замедлением. Разбойник, замахнувшийся ножом, завис в нелепой позе, а капля эля, выплеснувшаяся из кружки соседа, зависла в воздухе.
— Что это… — сорвалось с её губ беззвучным эхом. — Какое-то представление? Не очень смешное, если честно.
Незнакомец не ответил. Вместо этого его пальцы сомкнулись на её предплечье. В любовных романах такие жесты обычно описываются «властными и притягательным», но в суровой реальности больше тянуло на риск получить вывих.
Он потянул её за собой, мастерски лавируя между искажёнными яростью лицами орков, которых незнакомец переключил на скорость 0.1х. Чья-то челюсть зависла в бесконечном крике, обнажая гнилые клыки, а капли пота в воздухе превратились в статичные мутные стразы. Кто-то давился элем, пуская дорожки по грязной бороде. А парочка уже успела на чём-то поскользнуться и левитировала в воздухе, падая.
Это было за гранью любого понимания — словно реальность внезапно поймала жуткий баг, а у этого типа оказался админский доступ к серверу. Как, чёрт возьми, он это провернул? Лив видела каждую пору на лицах посетителей и каждую застрявшую в бородах крошку. Жуткое зрелище!
— Эй! Полегче на поворотах! — возмущённо пискнула она, но её протест тут же утонул в акустическом кошмаре.
Падающий за спиной табурет, который в нормальных условиях издал бы короткий и понятный «бряк», сейчас решил устроить затяжной сеанс акустических пыток. Звук растянулся в бесконечное утробное «уууууууууууууууух» — предсказуемый итог того, что вместе с замедлением скорости распространения звуковой волны неизбежно изменилась и её частота.
А если учесть, что в «Улыбке висельника» гремело всё и всегда — от кружек до чьих-то челюстей, — то весь этот суммарный фоновый шум превратился в нечто невообразимое. Лив чувствовала себя так, словно её голову засунули внутрь огромного сабвуфера, работающего глубоко под водой.
Как только порог таверны был пересечён, бирюзовое марево с хлопком лопнуло. Звуки потасовки вновь стали нормальными и доходили до Лив из-за спины: яростный, лишенный всякой цензуры рёв, звон разбитого стекла, хруст дерева и… отсутствие гула машин.