День близился к концу. Чего только я не переделала… Даже с Ивиром успела согласовать нашу общую легенду.
На улице начало темнеть, и серый сумрак мягко окутывал все вокруг.. Последние посетители покидали таверну, громко хлопая дверью, ворча о дорогах и цене на сидр.
Мы с Калией дружно убирали кухню. Полумрак, запах тушеного мяса, влажная доска под ногами… Все смешивалось в душный вечер. Казалось, что таверна устала вместе с нами.
Хозяйка занималась заготовками на завтра. Часть продуктов ушла в подпол кухни: Микана ловко приподняла крышку люка и спустила туда кастрюли с едой. Кирши были залиты водой в больших тазах, чтобы не заветрились. В углу стояло тесто под полотенцем, мягкое, как подушка, и пахло дрожжами.
Из окна хорошо просматривался двор. Ивир набрал из колодца воды, поставил ведро, отошел чуть в сторонку и снял рубаху.
Медленно. Неспешно. Будто специально устраивал представление Он проводил мокрыми ладонями по шее, брюшным мышцам, плечам. Вода стекала по нему серебряными струями, сливаясь с вечерним светом. Мышцы под кожей перекатывались плавно, размеренно.
Мы трое завороженно наблюдали за ним. Я делал это тайком, косясь в сторону окна. Микана и Калия же словно прилипли в оконному проему. Хозяйка даже тесто перестала мешать, а Калия стояла, как статуя, с раскрытым ртом.
Я недовольно поджала губы. Кажется, девчушка сейчас сорвется и помчится помогать ему тереть спинку. Вот же коза!
А та, словно оправдывая мое мнение о ней, вдруг встала прямо передо мной: намеренно закрывая обзор.
Затем, не глядя на меня, неожиданно спросила с придыханием:
— А Ивир хорошо целуется?
У меня брови взлетели вверх, а челюсть отскочила вниз. Я смогла только выдавить:
— Ч-чего?!
Калия моргнула, явно не понимая моего изумления. Я все еще недоуменно пялилась на нее: она словно о погоде спрашивала, а не о моей личной жизни.
— Ну, чего молчишь? Отвечай! — подзуживала Микана.
— Она же… ребенок! — возмутилась я.
— Ей шестнадцать через полгода, — отмахнулась хозяйка. — Отвезут в Дом счастливых союзов. Замуж выйдет.
Меня словно ледяной водой окатило. Живот сжался, будто в него ткнули кулак: я уже знала, что ее там ждет. Знала слишком хорошо, и от этого хотелось заорать: не отдавайте туда девчонку. Она едва вышла из детства, а ее уже собираются отдать незнакомцу. Как отдали меня в мои девятнадцать лет.
Хозяйка смотрела пристальным взглядом, ожидая моего ответа.
— Я не обсуждаю своего мужа, — отрезала я жестко, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости. На все: на них, на Дом счастливых союзов, на этот мир…